— Можешь представить, какой ущерб нанесла моей квартире?
— Я…
— Что ты, Мира? Твой отец и так торчит мне круглую сумму, накинуть сверху то безобразие, что ты здесь устроила?"
"— Где Артем? — тупость. Просто феноменальная тупость, но почему-то именно этот вопрос сейчас крутился в голове и вырвался наружу.
— Серьезно? — усмехнулся Леша. — Это все, что тебя сейчас волнует? Мой сын? Думаешь, ему твоя истерика пошла бы на пользу? Артем в безопасности и, судя по твоей недавней истерике, я принял верное решение, когда предварительно его увез.
Я слушала его, смотрела внимательно и сейчас понимала, что он не настолько пьян, как мне показалось на первый взгляд. Только страх все равно никуда не улетучился, наоборот сильнее сковывал меня оковами, не позволяя сдвинуться с места.
— Зачем ты это делаешь?
— Зачем делаю что, Мира? — сверкнув взглядом, он двинулся в мою сторону, а я, наконец выйдя из оцепенения, попятилась назад. Нет, пожалуйста, только не снова. Я не хочу, не хочу.
— Зачем держишь меня здесь, ты ведь знаешь, что мой отец не сможет вернуть деньги, — признала наконец очевидное.
Папа давно сломался и, судя по тому, что я видела в последний раз, он снова забылся в алкоголе и даже не вспоминал, что его дочь забрали в счет его долга. Я его не осуждала, он таким стал из-за меня.
— О, я уверен в том, что он мне ни черта не вернет, — усмехнувшись, Леша словно дикий зверь в один прыжок оказался возле меня. А мне бежать было некуда, глупость, стена за спиной. Тупик. — Я, кажется, уже говорил, что деньги меня мало интересуют.
Он прижался ко мне всем телом, расставил руки по обеим сторонам от моей головы и навис надо мной словно зверь. Взгляд, темный, пугающий, задержался на моих губах, потом сместился ниже на вздымающуюся грудь.
Леша оскалился, облизнулся будто в предвкушении, а у меня сердце в очередной раз заколотилось с такой скоростью, что в ушах грохотом этот стук отдавался. А потом грудную клетку словно плитой огромной придавило, резкая и в тоже время тупая боль подкосила настолько, что ноги перестали держать, я только рот открывала беспомощно, тщетно стараясь вдохнуть воздух в легкие.
— Мира, — легкий шлепок по щеке. — Мира, блядь, успокойся, эй…
Меня трясли, били по щекам, говорили что-то успокаивающее.