Оказывается, они одним взглядом могут пригвождать к месту. И я вернулся на это самое место и только наблюдал за происходящим со стороны."
"А после мне и этого не позволили. По приезде в больницу Миру увезли, а я сидел на скамье рядом с закрытыми дверями и ни черта не мог сделать. Только повторял себе, что все будет в порядке, она ведь пришла в себя. Так и сидел у дверей. Сколько? Полчаса? Час? Два? В конце коридора обосновались Рита и Тима, приехавшие вслед за нами. Ко мне не подходили, понимали, что я не в том сейчас состоянии.
— А вы, простите, кем ей приходитесь? — задал он мне вполне логичный вопрос.
— Жених, — даже не задумывался, — что с ней?
— Жених, говорите? Но тогда вам и так должно быть известно, — он мне не поверил, я по взгляду видел, что не поверил. Я бы на его месте тоже усомнился, вот только я сейчас не в том состоянии, чтобы ставить себя на его место.
Схватил его за ворот халата прежде, чем понял, что творю, и придавил к стене.
— Давай-ка, док я сейчас проясню, я задаю вопросы, ты отвечаешь, если жить хочешь.
Врачей я уважал, они меня когда-то по кускам собрали, на ноги поставили, но сейчас мне было не до пустой болтовни.
— У нее комбинированный порок сердца
— Что это значит?
— Да отпустите же вы меня, — вырвался из моей хватки и оттолкнул в сторону, а потом посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей, вздохнул и продолжил, — У здорового человека кровь движется в одном направлении, у Мирославы же поражены клапаны, особенно выражена недостаточность митрального клапана, в результате чего кровь возвращается из левого желудочка в предсердие и растет давление, как в предсердии, так и в легких.
— Это лечится? — перебил слишком длинный поток слов. Я ни черта в этом не понимал. Что и куда движется, какая кровь, какие клапаны.
— Я не кардиолог, но исходя из того, что мне известно, в случае Мирославы потребуется оперативное вмешательство.
— Насколько это опасно?
— Операция рядовая, но все зависит от того, насколько запущенно состояние сердца, к тому же она от лечения отказывается.