– Ласточка произнесла имя на языке людей, и Луния сперва не разобрала.
– Тот человек – он какого пола? – поинтересовался Небо.
– Не знаю, по виду не определишь, разве что сам скажет. Местные аборигены вообще не говорят об Аксолотле «он» или «она», а называют иначе, особым словом, их язык это позволяет. Помнишь того бродячего книжника Шалфея, что мы как-то встретили? Такой же был.
– Ага, помню… А что такое «аксолотль»? – У небесного людское слово выговорилось понятнее, но всё равно звучало странновато.
– Это такая пещерная саламандра, – объяснила Ласточка, – водится здесь, в окрестностях посёлка.
Луния никогда не видела подобных тварей, но Сверчок понимающе кивнула, а Жаб что-то утвердительно промычал.
– Откуда у человека взялась драконья книга? – спросила Сверчок.
– Тоже не знаю – похоже, это секрет от остальных людей. Завтра пойду послушаю снова, вдруг кто-нибудь всё же упомянет Бездну.
Драконы договорились лечь спать прямо здесь, но Луния поднялась в верхнюю пещеру и провела ночь у выхода, несмотря на холод и сырость.
Спалось Лунии плохо, она то и дело вскидывалась, но вместо голоса листокрылой слышала лишь шум прибоя с пляжа и унылый стук капель, падающих с каменного потолка.
Утром Ласточка снова ушла в туннель и на следующий день тоже. За это время местный человечек появлялся ещё дважды.
– Должно быть, переводит с драконьего языка! – шепнула ядожалиха Лунии. – Здорово, правда? Так и знала, что наши пантальские люди нисколько не глупее пиррийских. Небось прокрался в библиотеку улья и стащил там книжку с полки – подумать только, какая храбрость! Интересно, как они относятся к драконам, мы им нравимся?
На третий день Росянка с Рысью так и не появились, а местный житель пришёл раньше обычного и устроился на своём уступе с непривычно утомлённым видом.