Когда уже почти рассвело – не в пещере, конечно, а наверху, – Луния разлепила глаза и увидела перед собой буро-золотистого шелкопряда, который присел на корточки, не сводя глаз с Икара. Малыш уснул по-настоящему только под утро у неё под крылом, прижав к груди самодельный огнешёлковый браслетик.
– Извини, – шепнул незнакомец, встретив взгляд Лунии, – я не собирался тебя будить. Меня зовут Сатирид. Просто хотел взглянуть на Икара.
– Ты его родственник?
Шелкопряд покачал головой, печально свесив крылья.
– У него все умерли или пропали без вести. – Помолчав, добавил: – Мать перевели в улей Жужелицы, когда он ещё не вылупился из яйца, а отец погиб год назад при обрушении древокамня. Малютке всего годик тогда исполнился.
– Какая жалость! – вздохнула Луния. – У него два браслета, и…
– Да-да, у нас в улье Сколопендры законы суровые: кто-то из семьи обязан работать, даже если остался всего лишь один маленький сирота. На следующий день после смерти отца его уже потащили на ту же стройку, пришлось совмещать работу со школой.
– Это просто чудовищно!"
"– Вот почему я вступил в «Хризалиду». С отцом Икара мы дружили, так что за малышом я старался присматривать, но в одиночку было трудно, а вся моя семья осталась в улье Цеце. Усыновить сироту не разрешили, вот и… – Он виновато осёкся и тяжко вздохнул. – Извини, что всё так сразу на тебя вываливаю.
– Нет, что ты, я очень рада всё узнать! Сама гадала, что же случилось, но не хотела его расспрашивать, он и так нервный.
Сатирид поднялся на лапы.
– Сейчас принесу вам что-нибудь поесть, – кивнул он.
– Да мне не надо ничего. – Луния понимала, что беженцы голодают куда дольше, чем она. – Покорми лучше Икара. Спасибо тебе!
Позже, собираясь в путь с Тау на поиски человеческого посёлка, она настойчиво уговаривала малыша остаться, но он ухватился за неё и никак не хотел отпускать.
– Ничего страшного, – сказала Ласточка, – возьмём с собой. – Она потянулась, чтобы погладить его, но дракончик испуганно отшатнулся, ещё крепче прижимаясь к чешуе Лунии.
– Пожалуйста, возьми меня с собой! – взмолился Икар, подняв на Лунию свои огромные печальные глаза. – Я буду очень послушным, обещаю!
– Ну хорошо, – смягчилась она и посадила его себе на спину.