Под маской, или Страшилка в академии магии

Будто приоткрывалась маленькая щелка в его прошлое, которая слегка, совсем чуть-чуть, приподнимала тот железный занавес, который опустился на его разум десять лет назад. Именно тогда он обнаружил себя почти в невменяемом состоянии в этой далекой сибирской деревеньке, где и населения-то было раз, два и обчелся. Вернее, это его нашли за околицей местные охотники и отнесли в избу фельдшерицы. Она уже давно была на пенсии, но местные всегда обращались за помощью к ней. А как иначе? До ближайшей больницы не меньше трехсот верст.

Она и выходила его. Телесные раны заживали на мужчине, как на собаке, а вот память… Память так и не вернулась даже по истечении десяти лет.

Поначалу он очень хотел понять, кто он такой, откуда здесь взялся, да еще в таком состоянии, что местные только диву давались, как жив остался. Ездил в район, говорил с участковым. Тот оказался неплохим мужиком и искренне пытался ему помочь. Посылал какие-то запросы, но те ничего не дали. Складывалось ощущение, что он появился ниоткуда! В больницу он тоже обращался, его даже обследовали, но в конечном итоге развели руками и сказали, что мозг человека до конца не изучен и остается надеяться только на время и высшие силы.

Болезненно было осознавать, что не помнишь даже своего имени, но и с этим пришлось смириться. Местные поначалу прозвали его Окольничим, потому что нашли за околицей, а там как-то само собой получилось, что он стал Колей. Это имя, как и все остальные, ничего не цепляло в его душе, но было не хуже прочих.

Плохо было то, что он не мог понять, чем занимался раньше. То, что к работе руками он не приучен, понял сразу, но и все остальное как-то не находило отклика в душе. Нет, руки у него росли откуда нужно, и он быстро всему научился, но поначалу было тяжело.

Со временем Коля прижился в селе, да так тут и остался. Хотел поначалу уехать. Только куда? Да и документов ему так и не сделали. Бюрократическая машина, столкнувшись с человеком ниоткуда, сведений о котором так и не нашли, забуксовала.

Наверное, будь он настойчивее, ему бы сделали паспорт, но Коля удовлетворился на первое время какой-то бумажкой, а потом, остро чувствуя свою неполноценность, и вовсе засел в медвежьем углу в надежде когда-нибудь что-то вспомнить и никого этим вопросом больше не беспокоил. Благо в деревне к нему относились хорошо, а та самая пожилая фельдшерица пригрела, дала кров и не могла нарадоваться такому помощнику по хозяйству.