- Стой, - осенило меня, - сперва развесь смену белья у печки - хоть немного просохнет.
Он цокнул языком и с улыбкой уставился в мою сторону.
- И чего ты раньше молчала? Уже бы давно всё согрелось и просохло. - он поднял тряпки и взялся трясти их, пристраивая у печки, попутно излагая свои мысли, - Тебе голову хорошо стрясло. Я помню, было дело, - лёжа, вроде, ещё ничего, а стоя, и даже сидя - совсем труба.
Эта помывка стоила мне пары лет жизни - ей богу. Саша и в самом деле старался не смущать меня, как мог, спокойно промывая за мной использованные ""полотенца"".
Наконец, до чего могла добраться, было оттёрто. Не идеально, конечно, но терпимо. Приподняв и поддерживая под спину, Александр натёр её и помог натянуть успевшую немного проветриться, относительно свежую сорочку, выдернув из под меня изрядно промокшую во время водных процедур старую простынь.
- Так, ноги сюда давай. А то, уж прости за прямоту, такое впечатление, что ты босиком по огороду полдня шастала. - деловито заявил он и взялся тщательно и методично оттирать мои пятки и каждый палец в отдельности, особо упирая на ногти.
Я обессиленно валялась безропотным поленом, уже почти совсем перестав переживать. Тем более, что ноги - это уже ладно. Опять же, до своих ступней я бы не дотянулась даже ради спасения души.
- О-ох! - тихо хохотнул он, - Ничего, ничего-о... Меня когда сестрички в госпитале мыли - тоже думал... Да ладно.
- В госпитале? - переспросила я и непроизвольно дёрнула ногой, - Ай, щекотно!
- Так, ты давай не дрыгайся, у меня тут ребро всё-таки.
- Ты что, воевал?
- Довелось. - односложно хмыкнул он.
- А я всё думаю, откуда ты в ранах так чётко разбираешься.
- А то! Глянь, какой шрам. - он привстал, задирая рубаху, и осёкся.
Оба во всей этой возне снова успели забыть, что вместо своего родного тела - под рубашкой какой-то незнакомы дрыщ. Замолчали, посмотрев друг другу в глаза.
- Я свежей воды принесу - надо царапину на бедре промыть - нехорошая. - первым заговорил он, - да и лицо у тебя... как у беспризорника. - его губы тронула едва уловимая улыбка.
Я была ему благодарна - сам не позволял себе раскиснуть, и мне не давал.
- Вроде же мыла.
- Скорее живописно размазала.
Оторвав новый кусок от таявшей на глазах простыни (хорошо, хоть, не единственной), задрал мне подол и взялся аккуратно обтирать вокруг означенной царапины.