Дольше всех дожидались дочку - она получилась такой крошечной, хрупкой, что боязно было в руки взять.
Как только всё завершилось, ребятишек в протопленную детскую унесли надёжные заботливые руки, доктор его величества выставил из комнаты даже Ангрода и плотно закрыл дверь.
- Прости, Тасмин, я знаю, что ты устала, но... - он совестился тем, что лишает сейчас меня даже просто возможности перевести дыхание, - Но нам прямо сейчас следует прояснить некоторые моменты. От этого зависит многое.
Люциус замялся, не зная, как оформить главный вопрос.
- Ты помнишь, что с тобой было? - наконец, решился он.
- Очень хорошо помню, но боюсь, что вы сочтёте меня душевнобольной.
- Не сочту. Я видел такое однажды. Когда принимал младенцем Ар-Гальдора. Её величество так же, как и ты впала в беспамятство, а потом заговорила. Сбивчиво и тихо, но, судя по её словам, разговаривала она со Всемогущим.
- Ну слава богу, не одна я такая ненормальная. И что, тоже болтала?
Тот кивнул.
- Ангрод счёл сие бредом, но не я.
- Через два года у его величества появится наследник.
Собеседник благодарно прикрыл глаза - он действительно любил этого выдающегося молодого мужчину, которому выпала нелёгкая доля и тяжкое бремя поднимать страну из руин.
- Будет он таким же мудрым и великим, как его отец... - и вкратце пересказала старику основные детали моей аудиенции у Бога.
- Благодарю тебя, девочка. Я передам твои слова его величеству. И горд, что снова имел счастье присутствовать при рождении избранных.
- Избранные - не избранные, дорогой мой доктор, они пока всего лишь дети. - улыбнулась я, - И, наверняка, голодные. Несите уже малышей - будем кормиться.
- Где Тасмин?! Где мои дети?! - снизу донёсся рёв мужа, и по ступеням загрохотали Сашкины шаги.
- Куда ты, медведь?! - это уже Ангрод стеной встал в пролёте, пытаясь остановить этот неудержимый, пыхтящий локомотив, - А ну, живо мыться и переодеваться!
Мы с Люциусом переглянулись и рассмеялись.
Удивительно, по идее, я сейчас должна была валяться в изнеможении. Но ничего критичного не наблюдалось - была усталость, хотелось поспать, но никакого бессилия.