Наверное, её ещё пугают воспоминания о нападении и умирании. Тряхнув головой, Ника улыбается:
— Да и при покупке места в очереди разрешение родителей ещё не обязательно, а позже я его не получила, так что заявку при перепроверке точно бы отклонили. Профессор Снаду из-за этого сразу отказался даже пытаться просить за меня перед конклавом архивампиров, — её губы болезненно вздрагивают.
Сжав её прохладную крепкую руку, уверяю:
— Думаю, он бы попросил, если бы верил, что тебя и без разрешения обратят.
— Да, обычно с этим строго. В общем, всё казалось безнадёжным, а завещать своё тело некромантам академии я не успела, — Ника усмехается, — так что рисковала пропустить всё самое интересное. И хотя всё закончилось благополучно, в тот момент я умирала. И это было страшно. Меня изнутри пожирало неизвестное нечто. Звуки казались приглушёнными, смазанными. Существа словно говорили на незнакомом языке. Я чувствовала страх, гнев, отчаяние, бессилие, жалость. Эмоции окружающих наваливались на меня, душили, и я не могла даже попросить их остановиться.
Поглаживаю Нику по плечу, она прикрывает яркие глаза и натянуто улыбается:
— А когда меня наконец оставили в покое, я поняла, что надежды на спасение нет, и меня затянуло в темноту, так что о моменте перелома ситуации я знаю лишь по рассказам мамы, мисс Клэренс и профессоров Огнада и Санаду.
— Мамы?
— Да, принц Арендар захватил её, когда получил разрешение моего отца на вампиризацию. — Ника хитро улыбается.
В груди возникает щекотное ощущение, смесь гордости и… понимания: по рассказам Арендара в первый наш совместный ужин мне показалось, он был привязан к маме, и теперь помог чужой маме встретиться со своим нуждающимся в поддержке ребёнком."
"— Получив разрешение, принц снова попросил профессору Санаду. И тогда выяснилось, что профессор уже обращал кого-то вне очереди, поэтому конклав не примет его ходатайства обо мне.