— Я отходчивый, чашечка чая — и уже всё забыл.
— Тогда лучше выпейте две, — предлагаю я, хотя уверена: этот чужих просчётов не забывает.
И, пожалуй, ради Ники с ним надо быть любезнее.
— Да, конечно, простите мою бестактность, — она поспешно возвращается к столу и ставит чайник.
В каждом жесте Ники — несвойственное ей напряжение, и мне от этого жутко.
Элоранарр усаживается на прежнее место и небрежным жестом руки снимает с пирожных защитное поле. Похоже, этот рыжий драконище вовсе не собирался уходить!
В сравнении с ним Арендар кажется таким деликатным…
— Дорогая Валерия, — подперев щёку кулаком, Элоранарр искоса смотрит на меня.
— Возможно, у тебя есть конкретные вопросы? Что Арен любит, например? Или самые феерические его провалы? А может, тебе интересна наша семья?
— Много у вашего отца было любовниц?
Элоранарр вскидывает брови:
— Неожиданный вопрос. А почему тебя это так интересует? Планируешь подругу пристроить? — Он кивает на Нику.
Выпавшая из рук Ники ложечка звякает об блюдце.
— Ну что вы, ваше высочество, — поспешно отзывается Ника, — я и не думала претендовать на такие посты, мне бы отучиться хорошо и замуж.
— Простите за нескромный вопрос, — цежу я, — а женщины у вас нормальные вообще? Почему они терпят любовниц?
— Это удобно, — пожимает плечами Элоранарр. — На любовниц перекладывают все нудные дворцовые обязанности. С формальными и нам хорошо: надо поощрить какого-нибудь придворного — взял в любовницы его дочку, пару лет в должности подержал — и вот она уже завидная невеста, а из императорской казны ей в приданное подарок.
Ужас…
— С реальными любовницами бывают, конечно, накладки, зато какой у жены простор для бесконечного шантажа мужа: он, чтобы её не огорчить и не ощутить всю глубину этого огорчения на своей шкуре, и пикнуть лишний раз не смеет, все прихоти обязан выполнять. В своё время дед так намаялся, что отец от всех предложений близости в буквальном смысле сбегал так, что только пятки мелькали. У нас, знаешь ли, время от времени особо пылкие особы за ним голышом носились по дворцу.
И так рассказывает, что окончательно понятно: для них это норма.
А если за ними по всему дворцу голыми бегать не стесняются, то… Тут и говорить не о чем: они неисправимы. И пусть некоторые девушки остаются любовницами лишь формально, сам факт почётности их должности говорит о многом.
— Эх, было время, — патетично вздыхает Элоранарр. — Может, хоть Аренчик красивыми забегами порадует.
Я шумно вдыхаю.