Судя по шелесту, она устраивается на кровати.
Проводившая её взглядом Ника уточняет:
— Лера, а ты знаешь, до какого размера вырастают эти магические паразиты?
— Фырвыр! — доносится из алькова.
— Кажется, она меня сейчас обругала не очень вежливо. — Напрягая руки, Ника осторожно отталкивается от стены и приземляется коленями на пол. — Ойу…
Скрючившаяся Ника остаётся на полу.
— Может, ну её, эту диету? — предлагаю я.
— Это дело принципа! — Ника выпрямляется и приглаживает волосы.
Учитывая, сколько печений она потребляла, я бы поставила на желудок, но по- дружески уверяю:
— Разум.
— И он не сдастся! И я не сдамся. — Она подскакивает, проходит по комнате из стороны в сторону. — Проблема в том, что я всё время думаю о еде. Постоянно. Это сводит меня с ума.
— Ты голодна?
— В том-то и дело, что физически голода я не чувствую, но, кажется, скоро начну грызть мебель.
Уставившись на меня голодным взглядом, Ника застывает. Так зомби в ужастиках смотрят на свою жертву.
— Сделай мне красивые ногти! — Ника подскакивает ко мне. — Что для этого нужно?
— Может, лучше уроками займёмся? Тебе наверняка надо…
— Не помогает, — мотает головой Ника. — Лера, пожалуйста, мне нужно что-то делать.
— Не улавливаю связи между едой и ногтями.
Ника застывает, моргает растерянно и вдруг заливается краской.
— Дело не только в еде.
— А в чём?
— Романтики хочется. Любви. Чтобы мной восхищались. — Ника с каким-то маниакальным блеском в глазах прокручивается вокруг своей оси. — Праздника. Ярких красок.
А мне кажется, ей просто хочется что-нибудь жевать. Когда резко ограничиваешь себя в пище, первое время организм начинает судорожно «охотиться»: требовать движения, какой-то деятельности, чтобы побыстрее «поймать мамонта» или «насобирать корешков». Потом это проходит, но первое время именно такая лихорадочная деятельность начинается.
— Сделаешь? — Ника умоляюще смотрит на меня.
— Попытаюсь, — сдаюсь я.