Спустя несколько мучительных минут линии и вензеля начали перестраиваться в знакомые буквы. Возможно, это было просто иллюзией, созданной для моего понимания незнакомой письменности. Однако дело сдвинулось с мёртвой точки, и я начала бегло понимать смысл договора.
— Что значит нельзя превышать свои полномочия? — хмуро спросила я, подняв взгляд от очередного пункта.
В целом, пока там не было ничего сверхъестественного. Измены под запретом, перечисление обязанностей и прав, как супруги дракона. Причём перевес был в пользу обязанностей, которых оказалось невероятно много.
— Ну-у, ты не имеешь права наказывать слуг или подчинённых лорда Рейдолира, — чуть запнувшись, произнёс папаша.
— Это ещё как? А если меня не будут они устраивать, или же совершат проступок? — изумлённо спросила, пытаясь переварить эту новость."
"— Просто сообщай лорду, он сам разберётся, — отмахнулся мужчина передо мной, нетерпеливо ёрзая на скрипящем кресле.
— А вот это? Почему я не могу встречать гостей-драконов? — ткнула в следующий пункт в договоре.
— Ты человек, ещё и без сильной магии, — пренебрежительно бросил папаша и добавил: — Я бы тоже не хотел позориться с такой женой.
Прекрасно. Просто чудесно, ну и пусть сам развлекает своих ящериц крылатых. Я быстро дочитала до самого конца, больше не найдя ничего стоящего внимания. Уже собираясь поставить отпечаток кровью, успела выхватить очень мелкую надпись. Она едва различалась в десятке других, более крупных, и мне даже пришлось поднести лист ближе к глазам.
«В случае слабого потомства, или отсутствии оного в течение пяти лет, леди Глория Эдельвейс высылается в монастырь на горе Крисстал».
Меня пробрала злость. То, с каким пренебрежением ко мне относился папаша Глории, не удивляло. Но я никак не ожидала встретить столь дикую приписку в официальном документе. Потомство? Не дети, не наследники, а потомство?! Да как этот ящер смеет, так относиться ко мне?! Ещё немного, и я бы просто разорвала этот жалкий договор.
«Тихо. Успокойся. Медленно выдохни, Вика.— Здравый смысл продирался сквозь обуревавшую меня злость, пытаясь остудить голову.