А затем, вслед за конфигурацией коридора, повернула вправо и едва не налетела на его светлость.
Поднос опасно накренился, бокалы дружно звякнули, кувшин булькнул, и из вазы выпало и скатилось на пол красное яблоко.
- Ползаешь, как сонная муха! – рыкнул супруг, провожая взглядом фрукт. – Ещё и руки дырявые. Заноси, поставь на стол и убирайся, чтоб я тебя сегодня здесь больше не видел.
Затем его светлость одарил растерянную Есению странным взглядом и направился вглубь комнаты, по пути погасив световой шар.
- Эдва-а-ард, заче-ем? – протянул женский голос. – Я терпеть не могу темноту!
- Камин даёт свет, – ровным голосом произнёс мужчина. – Я сейчас зажгу свечи. С живым огнём теплее и уютнее, чем с шаром.
Он на мгновение повернул голову в сторону входа, и Есении показалось, что у его светлости дёрнулся уголок рта. Будто бы мужчина сдерживает улыбку. Ну или гримасу.
Скорее, второе, с чего бы он стал улыбаться прислуге? Тем более на которую только что сам наорал.
«И зачем меня сюда понесло? – опустив взгляд, девушка шмыгнула в распахнутую дверь. – Какая я глупая – посмотрела? Легче стало? Избавиться от ноши и бежать к себе!»
Есения вошла и огляделась – небольшое помещение овальной формы, с эркером. Под ногами толстый ковёр, по дивану у противоположных стен. А посередине комнаты, «лицом» к камину, стоят два кресла, между ними небольшой столик.
Довольно уютно, но кое-что здесь явно было лишним… Вернее, кое-кто.
Обнаружив стол, девушка приблизилась, с облегчением опустила на него злосчастный поднос и уже повернулась, чтобы уйти, как любовница герцога подала голос.
- Наконец-то! Налей мне вина, – приказала лишняя деталь интерьера.
И Есения задержала дыхание, борясь с непреодолимым желанием вылить на голову леди содержимое кувшина.
- Кларисс, я сам за тобой поухаживаю.
Герцог остановил жестом дёрнувшуюся было Есению, пересёк комнату, взял в руку один из бокалов, наполнил его на три четверти и протянул гостье.
- Попробуй это розовое, очень редкий сорт винограда. Думаю, тебе понравится, но если хочешь что-то другое – красное или белое, то прислуга за ним мигом сбегает.