- Пожалуй, я тоже сыт, – согласился с ней герцог, снова возвращаясь к официально-вежливому обращению. – Что до ваших упрёков, то вынужден напомнить, что я – мужчина! Мне в голову не пришло, что вам, женщинам, противопоказаны жареная с румяной корочкой свинина и добрый бокал-другой хорошего вина. Я всего лишь хотел сделать вам приятное – в благодарность за то удовольствие, что доставляете мне вы. Предложил то, что нравится мне самому, вот и всё. И если бы её светлость не обратила моё и ваше внимание, то…
- То мы могли бы спокойно и вкусно поужинать, – вздохнула Кларисс, покидая вслед за хозяином Сиреневую гостиную.
- В ночь? – вздёрнул бровь Джонатан. – Через лес и горную гряду? Там опять идёт снег, наверняка, дорогу так замело, что и днём не отыщешь. А ехать наобум…
- Тогда утром, – произнесла леди Кларисс. – Что до вашего упрёка, милорд, то я повторю – не пошла замуж, потому что хочу жить! Становиться герцогиней всего на год или даже меньше мне не интересно.
- Значит, вы уверены, что моей жене что-то угрожает? – решил уточнить Джонатан.
- Конечно – ваше проклятие! То есть не ваше, а на вас, – пояснила Кларисс. – Скоро оно заберёт герцогиню, но пока она жива, мне или любой другой женщине, на кого вы обратите своё внимание, ничего не угрожает.
- Вот как?
- Да, это все знают! – подтвердила леди. – Я хочу жить и счастья, милорд.
- Я разберусь, – пообещал герцог. – Дайте мне вашу руку, леди, я перенесу нас.
Женщина рукой не ограничилась, а обняла его светлость и прильнула так, словно имела на это право.
Оказавшиеся свидетелями двое слуг проводили взглядами исчезающую в мареве портала пару и переглянулись.
Ни слова сказано не было, но на лицах простолюдинов было буквально написано всё, что они думали о его светлости и его гостье. Леди Кларисс не понравилось бы."
"Конечно, хорошие слуги не обсуждают, по крайней мере, посреди замка, жизнь своих хозяев, но и молчать тоже можно весьма красноречиво!
Джонатан вышел из перехода в коридоре хозяйского этажа и аккуратно выпутался из объятий Кларисс.