– Как раз графиня будет скрывать своё положение. Кларисс с завтрашнего же дня полюбит просторные одежды в восточном стиле, которые хорошо скрывают фигуру. Я уже отправил вестник к торговцу, и скоро у вдовы будет новый гардероб.
- Ясноликая, как всё сложно! – пробормотала Есения. – И ваша… гостья настолько глупа или…, – голос невольно дрогнул, – настолько вас любит, милорд?
- Графиня любит золото и драгоценности, – отрезал Джонатан. – Поэтому за вознаграждение будет делать всё, что я ей прикажу.
- Но ведь это опасно! Неужели леди не понимает, что может пострадать?
- Есения, мне кажется, ты слишком переживаешь насчёт вдовы.
Девушка молчала, глядя в пустоту, словно мысленно находилась где-то далеко отсюда.
Герцог подождал минуту, другую – жена по-прежнему витала в облаках.
- Есения! Я к тебе обращаюсь! – рявкнул мужчина, и девушка, вздрогнув, перевела взгляд на него.
- Да, милорд, я всё поняла. А теперь я могу уйти? – скороговоркой выпалила его невозможная жена.
- Ты спешишь? – удивился герцог.
- Конечно, ведь вы сами приказали мне поскорее навести в замке порядок.
- Но не сию же минуту! Мы не виделись целую неделю, и я…, – в голове мелькнуло – соскучился. Но произнести это вслух Джонатан не решился, завершив фразу иначе, чем собирался, – я должен изобразить, что рад твоему возвращению.
«Должен изобразить, что рад твоему возвращению» – услышать такое было обидно, но Есения сдержала эмоции и лишь кивнула в знак, что понимает и принимает.
За едой они почти не разговаривали, обменявшись друг с другом лишь несколькими фразами на нейтральные темы – о погоде и подготовке к Новогодью.
У молодой жены в голове крутились вопросы, но пока в комнате то и дело мелькали слуги, она решила ничего не говорить.
- Милорд, вы обещали объяснить, почему не видели Кота, и почему он скрывался даже от вас. А ещё мне интересно – вы говорили, что три из четырёх предыдущих герцогинь были беременны, но также вы утверждали, что Кот не появлялся с момента вашего магического совершеннолетия.