- Точно, малахольная! Сколько раз говорила - перед оглашением невеста должна трижды посетить храм! В первый раз переступить порог святого места вечером, на следующий день – в полдень, и на третий раз – ранним утром. А у нас ещё и обряд через двое суток после оглашения! Надо всё подготовить, соблюсти правила и обычаи, выполнить все условия, чтобы ни у кого не было повода оспорить этот союз. Ты слышишь меня?
- Слышу...
- Чтоб к четырём была готова, нам ехать до города почти два часа! – припечатала графиня и повернулась к выходу.
«Надо поменьше давать ей настойки, а то девчонка совсем неживая. Как кукла. Священнику это может не понравиться. Придётся удвоить его вознаграждение», - пробормотала леди Сильвия себе под нос.
Но Есения расслышала и вяло подумала, что вот и причина её апатии! Мачеха чем-то её опаивает... Видимо, чтобы не протестовала, была послушна и не выкинула какого-нибудь сюрприза.
То-то у неё ни на что нет ни сил, ни желания!
Ровно в три Гайя отняла у подопечной вышивку, а потом заставила девушку искупаться и переодеться.
- Выпейте, леди, - поставила перед ней чашку с напитком. – Он согреет, на улице мороз. Ну же, скоро леди Сильвия вас позовёт!
Есения взяла чашку в руку, поднесла ко рту, но не выпила, только губы омочила. К счастью, Гайя не следила, сразу отвернулась, прибирая вышивку, а потом и вовсе вышла с рукоделием в соседнюю комнату.
Оглянувшись, юная графиня выплеснула содержимое чашки под кровать.
Вернувшаяся служанка ничего не заметила, просто забрала посудину и помогла девушке надеть поверх платья тёплую душегрею и закутаться в пуховый платок.
На улице подмораживало, снег красиво блестел в призрачном лунном свете, и свежий воздух с каждым вздохом изгонял из девушки остатки дурманящего отвара. Голова прояснилась, и Есения мысленно ужаснулась – до ненавистного брака осталось всего пять дней. Четыре, ведь этот день уже, считай, прошёл...
В Габье они приехали в семь вечера – часы как раз били, когда экипаж проезжал через городскую площадь.
В храме Есения послушно подходила к статуям Ясноликой, возлагала дары и изображала, что молится богине.
То есть она и молилась, но не о счастье в грядущем браке и наследниках, а об избавлении от баронета.
Услышит ли её Ясноликая? А если услышит – захочет ли помочь?
Почему-то в это уже не верилось.
Если раньше дни ползли черепахой, то теперь полетели птицей: не успели проснуться – уже вечер! Всё ближе и ближе сначала оглашение, а за ним и брачный обряд.