Но мерзкий герцог всеми силами старался увести разговор в другое русло. А король явно благоволил Чёрному вдовцу и не спешил, как графиня надеялась, своей волей аннулировать брак.
И она не выдержала, ведь ей было что терять, а с такой скоростью они до вечера ничего не решат!
– Этот брак должен быть аннулирован! Требую Суда Чести! – выкрикнула вдова.
- Всему своё время, леди Аманто, – холодно ответил ей король. – Примите руку его светлости! Я голоден, и мы в гостях. Имейте терпение, иначе я пожалею, что поддался мольбам вперемешку с цитатами из Семейного права, и взял вас с собой!
И следом его величество ещё раз её унизил – он приказал герцогу посадить мачеху невесты отдельно от новобрачных.
Неслыханное оскорбление для знатной леди. И завуалированный сигнал, что ей лучше держать язык за зубами, иначе будет ещё хуже…"
"Пока его светлость с каменным лицом вёл её на место, леди Сильвии казалось, что все на неё смотрят с плохо скрытым злорадством. А соседи по столу даже попытались отодвинуться.
Злость распирала Сильвию изнутри, но приходилось сдерживаться.
Только бы вернуть мерзавку! Вот тогда-то Есения и ответит мачехе за каждое унижение, каждое разочарование и каждую неловкую ситуацию, которые обеспечила графине выходка падчерицы!
Между тем, король сам, лично, вёл невесту за главный стол. И леди Сильвия успела заметить, что при этом его величество о чём-то с той разговаривает.
Внезапно девушка побледнела, остановилась и бросила молящий взгляд в сторону его светлости.
А потом покачнулась, и довольно громко и внятно произнесла:
- Я – жена герцога Гильермо, вышла за него добровольно и по взаимной симпатии. Меня никто не принуждал и не похищал! Я сама этого хотела, мы… Мы познакомились раньше и состояли с герцогом в переписке.
У вдовы зашлось сердце – как?! Почему она проморгала, почему не заметила, как наследница за её спиной крутит шашни?! Главное – кто ей помогал? Не могла же девчонка сама всё устроить?!
- Что ты творишь, неразумная? – не выдержала графиня.
Но несносная девица даже не посмотрела в её сторону. Девушка залилась краской и прошептала, добивая вдову своего отца.