Заглянул в глаза пристально, заворожил взглядом.
– Тут все девственное, заяц. Специально тебя ждало.
Я покраснела.
Он учит меня плохому. Дурно влияет на скромняшку. Раньше я бы и подумать не могла так свободно разговаривать с мужчиной. А теперь... Кажется, с ним я хочу свободно не только разговаривать. Но и быть другой.
Это все он.
Он сделал меня свободной.
– Рома...
– Не думай. Чувствуй, – он подался вперед, прижимая меня к своему телу.
Его ладони скользили по моим бёдрам без остановки. Медленно сжимали, гладили, разогревали кожу.
– Хочешь сама?
От хрипловатого шепота по телу разбежались колкие мурашки.
Сама?
Я прекрасно поняла, о чем он спрашивает. Но...
Отвечать не стала. Наклонилась, сама прижалась к мощной шее губами. Вдохнула с поверхности кожи его запах. Капля туалетной воды. Резковатой, горькой, искренней и бескомпромиссной. И его природный мужской запах, который парфюм перебить не мог.
Веки сами собой закрылись.
Голова чуть побежала кругом от безумно возбуждающего сочетания. Сильные пальцы сжались на моих ягодицах. До легкой, приятной боли. Рома глухо зарычал, потянул меня на себя сильнее.
Вдавил в пах и толкнулся вперед.
Он уже был готов. Под джинсами отчетливо проступал налившийся кровью член. И смущение во мне почему-то не родилось, как обычно.
Я действительно хочу сама.
Поверить, что такой мужчина будет так заводиться от меня, я раньше бы никогда не могла. А теперь – верю.
– Заяц, – простонал Рома. – Как только мы поженимся, в нашей семье будет действовать дресс-код: девочки только в юбках!
– Это что за домострой? – я засмеялась ему в шею и прикусила ее зубами легонько.
– Замечательный домострой, я считаю! Соблазнительный очень!
Его пальцы нырнули под мои бедра.
Подцепили полоску трусиков и отвели ее в сторону. Я знала, какими сильными могут его пальцы. Но сейчас они были нежными. Развели в стороны мои складочки и медленно, искушающе заскользили по смазке между ними.
– Рома...
– Мокренькая моя девочка, – задохнулся он вместе со мной. – Не больно?
– Нет, – я мотнула головой, кусая себе губы.
– Тогда расстегивай, я сейчас взорвусь.
Я отклонилась.
Тело непривычно дрожало от перевозбуждения. Черт, и это всего пара поцелуев и обнимашек!
Роман съехал чуть вниз по сиденью, давай мне больше свободы. И я оттянула молнию на джинсах. Под серой тканью боксеров бугром выгибался твердый член.