— Вы же сказали, что вам нужен Доббс, и добились разговора с ним.
— Нас это не удовлетворило. Она удивленно подняла брови.
— А что, ваше чувство удовлетворения зависит теперь от меня?
Лазарь захохотал. Василий презрительно хмыкнул, но, к счастью, не сказал на это ничего. Штефану понравилась шутка, но он оставался на этот раз серьезным.
— У нас есть несколько вопросов.
— А у меня нет времени…
— Желательно, чтобы вы ответили.
— Я же сказала, что… Штефан резко оборвал ее:
— Довольно! Послушайте, мы извиняемся за вчерашний инцидент, а также просим прощения зато, что грубо разговаривали с вами полчаса назад.
Таня поджала губы — такому извинению грош цена. Этот Штефан его просто вымучил, почти прокричал. Разве так извиняются? Что-то не видно, чтобы он и тем более его дружки сильно сожалели о своей грубости! Они почти и не смотрели на нее, а слонялись по комнате… Но она ошиблась: на самом-то деле эти трое, не сговариваясь, перекрыли каждый выход из комнаты.
Тане теперь некуда было деваться и пришлось согласиться «помочь в их деле». Это разозлило ее — она терпеть не могла, когда на нее давили. Конечно, она может упрямо молчать и заставить их убраться. Силой от нее ничего не добьешься. Но ей хотелось поскорее отделаться от настырных иностранцев — дел полно! Так и быть, она ответит на их дурацкие вопросы. Но не будет притворяться, будто для нее это большое удовольствие — быть припертой к стенке. И потом, она должна отыграться за прошлые обиды.
Долгие раздумья Тани Штефан расценил по-своему.
— Если вам так дорого ваше время, мы готовы оплатить его, — сказал он и протянул ей монету. Таня оттолкнула его руку.
— Заберите деньги. Вам что-то нужно от меня узнать? Я согласна поговорить только после того, как вон тот, — она кивнула на Василия, — извинится передо мной.
Василий от неожиданности вздрогнул, потом гордо выпрямился и скрестил руки на груди.
Она и не ожидала ничего другого — такой надменный тип, как этот белобрысый, не согласится извиняться перед девчонкой. На это Таня и рассчитывала — ее уязвленное самолюбие требовало отмщения, а уже само ее требование должно было больно задеть этого заносчивого иностранца. Теперь, когда все взоры обратились к нему, ей не мешало бы удрать.