Безусловно, не могла! Антон любит ее всем сердцем и зла ей точно никогда бы не причинил!
Антон… Сердце кольнуло, словно штопальной иглой. Как он там без нее? Наверное, тоже весь извелся.
Не понимает, куда она пропала, что с ней случилось, и предполагает уже самое худшее. Говорят, любящие сердца чувствуют друг друга даже на большом расстоянии… Но вряд ли — в разных мирах.
Бедный, как же он сейчас страдает! И ведь ему гораздо хуже, чем ей — она-то, по крайней мере, не думает, что суженый погиб, не видит его мертвым в ночных кошмарах.
Получается, что все-таки речь шла о Блайворе…
А вдруг женщина ошиблась насчет цвета глаз? С ореховыми глазами был соколик, а не с синими? Вика посмотрела на мужчин, между которыми шла через двор — на одного, потом на второго. Да нет, уж если ведунья знала, что с ней случится в другом мире, с глазами промахнуться не могла.
Девушка тяжело вздохнула украдкой. А ведь только Блайвор способен хоть как-то оградить ее от поползновений Риндаля. Правда, власти он над братом не имеет. Но и тот ему пока что не указ.
Они вошли в столовую. Со вчерашнего вечера народу прибавилось раза в два. Очевидно, пополнение это двор Риндаля. Вика замешкалась в растерянности — куда же ей-то теперь сесть? Свободных мест она не видела вовсе. Кстати, без принцев придворные не приступали к трапезе, однако подняться со стульев при появлении сюзеренов и не подумали.
Блайвор тронул ее за локоть:
— Идем.
По пути сделал знак слуге, и пока они дошли до левого торца стола, там уже появился второй стул.
Блайвор поприветствовал своих придворных, чем привлек внимание Риндаля, уже расположившегося за другим торцом стола — естественно, в гордом одиночестве. Он даже успел потянуться вилкой к какому-то блюду. И едва не выронил ее, узрев рядом с братом Вику.
— Гляжу, ты вводишь новые правила, — процедил он сквозь зубы, но достаточно громко, чтобы было слышно на другом конце стола.
— Это не правило, а исключение для исключительной гостьи, — Блайвор язвительно улыбнулся. —
Представители других миров не посещали нас еще никогда.
— Интересно, как к исключительности этой милой леди отнесется Латона… — в голосе Риндаля явственно прозвучал сарказм.
Однако губ Блайвора улыбка не покинула. Вике даже показалось, что она стала еще чуть более язвительной.