Немедленно в постель!» В виде поощрения за безупречную службу я дал ей кусочек сыру, захваченный из кухни. Пока я укладывался, Арина быстренько сжевала сыр, мурча и похрюкивая, и вернулась на боевой пост.
Проснувшись утром, я, не открывая глаз, мысленно проинспектировал собственное состояние. Нос пока дышал, озноба не было, зато грудь заложена так, словно в нее напихали вагон стекловаты. Все понятно, я ухитрился вляпаться в бронхит. Ну ничего, это дело обычное, и средства лечения давно известны и опробованы.
Кое-как позавтракав, я начистил кастрюлю картофеля и поставил на огонь. Отыскал в залежах всякой ненужной всячины, скопившейся в шкафчиках, сухую горчицу, насыпал в толстые шерстяные носки и натянул на ноги. Половину отваренной картошки размял, сложил в холщовый мешочек и примотал к груди длинным широким полотенцем, после чего улегся на диван, укрылся пледом, включил телевизор и начал болеть, основательно и со вкусом.
Меня разбудил звонок Вали Семенова.
– Дрыхнешь? – презрительно спросил он, услышав мое хриплое и невнятное «аЛё».
– Болею, – мстительно ответил я. – Будешь плохо себя вести – буду болеть всю неделю.
Я представил себе, как мой друг Валька вздрогнул при этих словах.
– Болеешь? Так это… лечиться надо, – встревожено посоветовал он.
– Надо, – согласился я.
– А ты лечишься?
– Лечусь.
– Хорошо лечишься, как следует?
– Ну, как умею.
– Один?
– Один.
– Наверное, ты как-то не так лечишься, – глубокомысленно заявил Семенов.
– Ты на что намекаешь? – не понял я. – Что нужно девочек позвать?
– Да нет, – рассмеялся Валька, – можешь позвать только меня. Мы же договаривались с тобой сегодня посидеть, потолковать насчет этого дела. Забыл? Я дома отпросился, предупредил еще вчера, чтобы на меня не рассчитывали, что деньги пойду зарабатывать.