Но я хочу видеть твою искренность, господин Ящерица. – И она сама, не зная зачем, коснулась его татуировки на шее большим пальцем, на котором сияло его кольцо. – Ты мне нравишься, и ты знаешь это.
– Знаю. Я от тебя без ума. И ты тоже должна об этом догадываться.
– Я не слишком догадлива, но я это подозревала, Смерчинский.
Он прикрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновением, чувствуя, что не против был бы вновь обнять ее и поцеловать, но понимал, что так быстро не стоит этого делать.
Дождь закончился. Туман исчез. Пропасть затягивалась землей, исчезала из виду вместе со своим леденящим кожу потусторонним холодом.
– Это хорошо, – он говорил эти слова шепотом. – Это просто отлично. Так ты согласна на это свидание?
– Ну да. Забрасывать трехочковые я хочу тебе и дальше, дьяволенок-баскетболист. Только если ты еще раз попробуешь меня надуть, я тебя точно никогда не прощу.
Орел дернулся, крылья его подернулись светло-вишневой дымкой, в грудь ударил солнечный луч, хохолок встрепал порыв ветра, и он вновь совершенно случайно трансформировался в клубничную фею: большеглазую, с крылышками и в платье с розовыми яркими клубничками.
Пару минут они просто смотрели друг на друга, как будто заново знакомясь, узнавая и понимая.
– Извините, мы случайно! Мы не хотели! – заорали игравшие в фонтане мальчик и девочка, теперь принявшиеся бегать друг за другом с бутылками, в которых была набрана вода. Они брызгались ею и вопили, явно решив заранее справить праздник Ивана Купалы.