Не оставляй, хорошо? Хорошо? И знаешь, Маш, Инна…
– Не хочу ничего про нее слышать, – резковато оборвала я его. – Инна – это прошлое?
– Да, – уверенно кивнул он, – теперь – да. Прошлое.
– Отлично. Тогда не будем вспоминать о прошлом и будем жить… – Я сделала паузу.
– Настоящим? – тут же спросил Дэн.
– Сам живи настоящим. Я в вашем всеобщем представлении – ребенок, так что буду жить будущим. Но, в принципе, – я выдержала театральную паузу, – давай жить настоящим. Пока что оно очень прикольное.
– Глупая, – слабо улыбнулся Дэн.
– А теперь опять куда-то бегут.
– Хочешь, я за тобой тоже побегаю? – вежливо спросил Смерч, как бы невзначай беря меня за руку.
– Нет.
– А ты помнишь, я говорил тебе одну важную вещь?
– Какую же?
– Ты сегодня новая и необыкновенная. Умеешь быть разной, и мне это очень нравится. – Слова Смерча согрели тысячу маленьких сердечек моих мыслей.
– Верю. – Я хотела проворчать это слово, но, вспомнив, что я вроде как еще и якобы стервозная леди с независимым видом надела стильные черные очки и сказала это слово довольно-таки ехидно.
Уже около выхода из парка, когда мы почти дошли до брошенного байка, Смерч вдруг задал глупый вопрос:
– А если бы я предложил жить не настоящим, а будущим, что бы ты тогда сказала?
– Сказала бы, что будущим живут только коммунисты, а мы должны жить настоящим.
– Давай, – легко согласился он, подпрыгнул на ходу и сорвал с близрастущей цветущей сирени светло-фиолетовую пышную веточку.
Мелкие знакомые олухи, которые облили нас, вернее, Дэна (спасибо, милые детки! Если я узнаю ваши имена, то обязательно назову в честь вас своих сына или дочку, честно-честно!), уже бегали вокруг соседнего дерева.
– Если найдешь не четыре, а пять лепестков на сирени, – важно вещала девочка парнишке, – загадай желание и съешь его – тогда желание исполнится!
– Точно?
– Точно-точно, – с видом независимого эксперта покивала головой девочка с косичками, активно просматривая ветки сирени.
– О, кстати, тема, – вспомнилась мне тут же детская забава.