– Что это?
– Лекарство. Думаю, для тебя это лучше, чем закинуться кодеином, или напиться, или опять догнаться.
Ника не поняла его слов, но послушно выпила противное на вкус «лекарство».
– Молодец. А теперь иди в ванну, тебе нужно принять холодный душ. И поесть. Потом ты выпьешь еще немного лекарства и попытаешься заснуть, – раздал инструкции Никита. – Ясно?
– Да… но…
– Я знаю, что нужно делать, чтобы прийти в норму после наркоты. Слушай меня. За мной.
И парень повел Нику в ванную комнату, обставленную по последнему слову техники, кивнул ей, без слов говоря, чтобы девушка поспешила.
Девушка осторожно переступила порог и непослушными пальцами закрыла дверь на замок, повернув круглую ручку, и, перед тем, как снять с себя одежду, спросила задумчиво через дверь, точно зная, что Ник еще не ушел, а стоит за стеной:
– А ты… ты это когда-нибудь пробовал?
– Что? – Никита действительно не ушел.
– Наркотики.
– Нет. Нет. – Чуть помедлив, он добавил: – Я же не дурак.
Ну да, все правильно. Он их только распространяет. Зачем Никите их пробовать? Он ведь и, правда, не дурак."
"Ника посмотрела на себя в зеркало, поразившись своей бледности и усталому виду. Вот это да – она стоит в душе неприятного ей типа и смотрится в зеркало, в которое каждое утро смотрится он сам.
– Я тоже никогда не пробовала. И больше не хочу. Я не знаю, как это вышло, – произнесла она, беря в руки бутылку дорогого освежающего мужского геля для душа, и улыбнулась – надо же, Укроп пользуется такими штучками, хоть и мегагопник.
– Если бы у меня была нормальная семья, я бы был идеальным сыном, – сказал неожиданно Ник, не понимая, почему рядом с этой нахалкой его тянет на откровенность. – Послушным, приветливым и примерным.
– Я верю, – со вздохом отозвалась Ника, желая, чтобы одеревеневшее тело вновь стало нормальным, а печальные, депрессивные мысли, главным образом посвященные ее неполноценности как члена общества, вылетели из головы, оставив, наконец, в покое.
– Мне бы не приходилось скрывать от любимой девушки, кто я есть. Ни от кого бы не приходилось. Я бы был самим собой.
Девушка стащила с себя джинсы, мысленно согласившись с парнем. Да, наверное, он прав, этот странный дебил с замашками садиста. С таким-то братом, как у Кларского, нормальным и не станешь. А если их отец был кем-то похлеще, чем господин Март, то детство и юность у Ника – вообще красота.
– Я буду ждать тебя в кухне.