Она наклонилась к парню и выдохнула на него густой серебряный дым, в котором поблескивали миниатюрные блестки.
Молчи. Терпи. Так он говорил и сам себе.
«Скоро все закончится, – женщина поладила его по лицу, – не смей никого вспоминать».
И она погрозила тонким пальцем с длинным острым ногтем хохочущему Дикому. Тот явственно увидел перед собой эту величественную женщину в черном бархатном платье и, если бы его не удерживали друзья, упал на землю.
– Ты… кто? – хрипло спросил он у нее. – Ты кто такая?
Женщина тонко улыбнулась ему и, пожав плечами, облизала раздвоенным языком красивые полные губы.
– Пацаны, у него глюки поперли! Сумасшедший кретин!!
– Ты че наделал?! Да ты его порешил, дура ты тупая!! – заорал один из перепуганных парней в спортивном костюме на обмякшего вмиг любителя наркотиков.
– Никки сказал же, чтоб мы его просто избили, а не пришили! Чего делать-то? – вновь взял роль командира на себя офигевший Гера. – Так, пацаны, делаем ноги. Быстро!
– А бабло и мобила?
– Да по фигу на них! Сваливаем!"
"– Так, может, «скорую» ему вызвать? – спросил один из молодых людей, с ужасом и сочувствием глядя прямо в глаза Дэна, полные боли.
– Да вы че, какую «скорую»?! Сваливаем! Все, быстро, сваливаем! Пока свидетелей и ментов нет! Саня, козел, отойди от него, сматываемся!
– Не ходи за мной, не ходи! – почти завизжал наркоман, еще больше перепугав тащивших его друзей, не забывших прихватить с собой нож и его кепку – чтобы не оставлять следов.
Денис закрыл глаза. Сознание, наконец, померкло.
Женщина, откинув вуаль, поцеловала его в лоб: то ли холодный, то ли горячий.
Он впервые не понял, какое созвездие увидел на небе.
Пусть пламя лучше нежит, светит, греет…
А пламя может спасти?
Маша, проснувшаяся вдруг в своей комнате, испуганно вздрогнула – ей показалось, что случилось что-то плохое. Или кошмар приснился? Она села в кровати, помахала лохматой головой и уставилась в окно – луна показалась ей какой-то особенно злой и красной, словно обрызганной кровью.
«Смерчик, чем занимаешься? С тобой все хорошо?»
Он не ответил, и обеспокоенная Маша позвонила ему, словно кто-то нашептывал ей сделать это. Фея, сидевшая на подоконнике, облегченно вздохнула сквозь пахнущие ванилью слезы.