Но теперь, когда он снова нашел, на кого опереться, это его взбодрило. Положение уже не казалось таким безвыходным. Илья был уверен, что вдвоем они найдут объяснение происходящему.
- Ну ты даешь! А я испугался, что ты оборотень. Крутые глюки. Это что - гипноз? - спросил он.
- Если бы. А переселение душ не хотел?
- Иди ты. Неужели правда?
- Да, мы с тобой здорово влипли.
- Ё-моё! Значит, мы без прикола вселились в кого-то другого?
- А ты не видишь? Тебе-то еще повезло, ты переселился в своего тезку Илию Кречета.
- Повезло?! Да меня чуть не укокошили.
- Не тебя, а твоего тезку, - поправил Серега.
- Какая разница? Это ведь не он, а я лежу тут раненый, можно сказать - при смерти. Истекаю кровью в антисанитарных условиях.
Илья явно преувеличивал, но он привык, что мама окружает его повышенной заботой и вниманием, поэтому сейчас, когда над ним никто не квохтал и не сюсюкал, он чувствовал себя брошенным.
- Думаешь, лучше превратиться в собаку? - спросил Серега.
Его раздражало нытье Ильи. Конечно, рана - это больно, но зато он остался человеком.
Сначала, оказавшись в лесу, Серега думал, что у него галлюцинации, а когда увидел у себя вместо рук собачьи лапы, и вовсе решил, что лишился рассудка. Он мог бы рассказать Илье, как удивление сменилось недоумением, неверием и, наконец, паникой. И как он с остервенением терся спиной о стволы деревьев и катался по траве, надеясь, что это поможет сбросить собачью шкуру, но наваждение не проходило.
Происшедшее не поддавалось никакому объяснению. В голову лезли фильмы ужасов, где человек превращался в зверя, когда его укусит оборотень, но Серега, хоть убей, не мог припомнить, чтобы его кто-то кусал.
Ноги сами вывели его к избе, стоящей на берегу ручья. Возле тына разговаривали двое мужиков, разряженных так, как будто позаимствовали одежду из исторического музея.