Тирсвад порылся в своей сумке, достал оттуда мазь от ран и бинты и принялся обрабатывать ее рану на предплечье.
— Но я не могла ждать, когда он там… — всхлипнула Динка, вздрагивая от осторожных прикосновений его пальцев к содранной коже.
— Ты Варрэн-Лин, и тебе позволительно иногда вести себя, как капризный ребенок. Но это только в безопасной обстановке. В бою ты должна собраться, ведь ты — член нашей стаи. Ты могла бы встать во главе, но пока у тебя недостаточно опыта. Поэтому тебе следует просто довериться Вожаку.
Динка глубоко вздохнула. Признавать свою неправоту было тяжело, но еще больнее было осознание того, что если бы не она, то они сейчас были бы на свободе вместе с Даймом. Хуже того… Из-за ее необдуманного поступка под угрозой оказался не только Дайм, но и все остальные варрэны. Если бы их со Шторосом попытались разлучить, то это закончилось бы кровопролитием. И неизвестно, остались бы они после него живыми. Ведь он теперь не может выжить отдельно от нее… И все остальные это прекрасно знают. Одна Динка не подумала об этом.
Чувство вины запоздало захлестнуло ее. Шторос прав, что сердится на нее. И Тирсвад говорит правильные слова. А она… Глаза защипало от подступающих слез. Все из-за нее! От нее у варрэнов одни неприятности. Сначала болезнь… Мысль об этом отдалась такой болью, что даже внутри себя Динка не могла назвать вещи своими именами и признать, что это была не болезнь, а гибель ребенка. Потом из-за нее чуть не погиб Шторос.
— Это все из-за меня… — всхлипнула Динка, чувствуя, как под щекой намокает насквозь его рубаха от ее слез. — Это я придумала идти в морские охранники. Дайм не хотел. Он знал, что это слишком опасно. А я… — она задохнулась.
Тирсвад ничего не отвечал, только неловко держал ее в своих объятиях.
— Простите меня… От меня одни проблемы, я кругом виновата… — продолжала убиваться Динка, уже заикаясь и вздрагивая от рыданий всем телом. Она и хотела бы повернуть время вспять, исправить свои ошибки, искупить свою вину. Но теперь ничего нельзя было изменить.
— Динка, ну хватит. Не плачь! — взмолился Тирсвад. — Шторос с Хоегардом что-нибудь придумают.