В их лапах птица размером с медведя выглядела не больше голубя в лапах кошки.
Динка застыла, не в силах оторвать взгляд от расправы. Но тут один из чудовищ повернул в сторону гнезда свою окровавленную морду и потянул носом. У Динки внутри все заледенело. Таких животных она никогда в жизни не видела. Размеры его подавляли, глаза горели нестерпимым желтым огнем, жесткая черная шерсть, обрамляющая лобастую голову, спускалась до самой земли, а из темени, загибаясь кольцом вокруг острых треугольных ушей росли толстые рога.
«Динка», — в ее голове возникла чужая мысль. Она смотрела расширившимися от страха глазами на монстра, медленно и осторожно приближающегося к ней на слегка согнутых мягких кошачьих лапах. Между уступом у отвесной скалы, на котором стояли звери, и гнездом, в котором сидела Динка, прямо над пропастью протянулась узкая каменная дорожка. Она была не шире, чем Динкина ладонь, и Динка надеялась, что страшилище не рискнет идти к ней по такому мостику. Спрятаться в гнезде надежды не было.
«Динка-Динка», — вновь позвала в голове мысль со смутно знакомой интонацией. Динка истерично усмехнулась. Как прекрасно, что ее разум начал давать сбой. Может быть, когда она сойдет с ума, умирать в когтях неизвестных хищников будет не так страшно. Черное чудовище ступило одной лапой на мостик, постояло несколько секунд, улавливая равновесие, и мягко перенесло на мостик вторую лапу.
«Козочка моя, это мы.
«Моя Варрэн-Лин, мы здесь. Мы рядом. Ничего не бойся», — теперь она уже отчетливо идентифицировала голос Тирсвада. И мысленно поклялась ему в любви до самой смерти. Вот только оставалось ей жить совсем недолго.
Динка подняла глаза на неминуемо надвигающуюся на нее смерть. Ей до сих пор было непонятно почему зверь крадется по мостику, медленно переставляя лапы и рискуя потерять равновесие, когда он мог бы преодолеть расстояние одним прыжком и в следующую секунду разорвать ее когтями. Она подняла глаза выше и осмотрела остальных зверей, оставшихся на уступе и теперь напряженно выглядывающих из-за спины черного. Все они были разные, что показалось Динке странным.