— Ты выглядишь грустной, — отметил он, не спеша выпускать ее из своих рук. Динка посмотрела в его сияющие глаза и поняла — он соскучился. За эти два дня и две ночи он истосковался по ее вниманию, ее объятиям, разговорам с ней. Динку обожгло чувство вины за то, что четверо мужчин для нее одной все же много. Что она не может, не успевает дать каждому из них столько внимания, сколько ему нужно.
— Ну вот, я расстроил тебя еще больше? — огорчился Тирсвад, внимательно наблюдавший за выражением ее лица.
— Нет, что ты! — Динка тряхнула головой и нарочито бодро улыбнулась.
— Если ты устанешь, я могу понести тебя на руках, — тут же предложил он. — Нам придется далеко идти вглубь острова.
— Как только устану, обязательно скажу, — улыбнулась Динка, притягивая его голову за затылок к своему лицу и целуя его в нос. Тирсвад хрипло хохотнул и поставил ее на дно лодки. Динка отстранилась от его груди, продолжая улыбаться. Какой бы Динка не была уставшей и раздраженной, на него единственного не получалось разозлиться.
Рядом на лавку гребца уже устроился Дайм, и Динка, проходя мимо него, положила руку на его плечо. Дайм тут же накрыл ее кисть своей большой ладонью и легко сжал, а затем выпустил. Перешагнув через первую лавку, Динка подошла ко второй, на которой сидели рядом Хоегард и Шторос. Напряжение между ними звенело натянутой струной. Динка перешагнула через лавку, и, ничего не сказав, прошла на нос шлюпки. Интересно, а Хоегард знал за что казнили Штороса? Наверняка знал, и ничего не говорил.
Мужчины налегли на весла, и лодка постепенно ускоряющимися рывками поплыла в сторону берега. Динка сидела на носу и смотрела на приближающийся пляж, старательно гоня из головы пугающие мысли. Что толку размышлять о прошлом Штороса, если она все равно не сможет прогнать его? Если он погибнет, едва отделится от нее на несколько шагов… А гибели ему она не желала, несмотря ни на что.
Зрелище, открывающееся ее глазам, завораживало. Это место могло бы показаться обиталищем богов. На ясном синем небе катился по горизонту огромный сияющий шар солнца. В его свете вода залива казалась чистым золотом, а сверкающий на берегу песок — серебром. Чужеземные растения клонили к земле огромные листья всех оттенков зеленого. Даже чирикающие в ветвях птицы казались драгоценными украшениями.