Дверь приоткрылась и рядом с Динкой образовалось ведро с теплой водой и ковшиком, а руки ей легла чистая свернутая валиком простынь. У Динки на глаза навернулись слезы. Никогда никто еще о ней так не заботился во время болезни. Разве, что мама, но этого она совсем не помнила.
Сделав свои дела и приведя себя в порядок, Динка завернулась обратно в простынь, плащ и постучала в дверь уборной. Хоегард тут же подхватил ее на руки и унес обратно в каюту, где улегся рядом с ней на узкую койку и мягко покачивал в своих руках.
— Динка-Динка! Ди-и-инка!
— Р-р-р, — Динка отчаянно пыталась увернуться от его пальцев, щекочущих шею. Ну зачем он все время ее будит?
— Динка, пора пить лекарства. Проснись! — настаивал Хоегард.
Вот настырный!
Динка неохотно разлепила глаза, спать хотелось просто нестерпимо, но сильные руки снова усаживали ее. В губы ткнулся край кружки.
— Не хочу это пить, оно горькое, — капризно замотала головой Динка.
— Динка, если сейчас же не откроешь рот, я волью тебе это силой, — прорычал вдруг Хоегард.
Динка откинула голову и с недоумением посмотрела на его лицо, но он смотрел на нее строго поджав губы.
— Интересно, как ты будешь это делать, — фыркнула она, обхватывая руками чашку и залпом выпивая горький отвар.
— Я найду способ, — усмехнулся он, расслабившись после того, как она вернула ему пустую чашку. — Еще бульон.
— Бульон… А чего-нибудь посъедобнее нет? — Динка с сомнением смотрела во вторую чашку. — Его ты тоже намерен вливать силой, если я не захочу?
— Давай, сейчас ты выпьешь бульон и воспользуешься ведром для своих нужд, а я пока выйду и пошлю Тирсвада за чем-нибудь повкуснее.
— Договорились, — вдохнула Динка, морщась, но выпивая теплый бульон до дна.
— Сидеть можешь? — Хоегард осторожно отстранился, выпуская ее из своих рук.
— Не очень, но я попробую. Иди за едой, — проворчала Динка, выпутываясь из простыни и спуская ноги на пол.
— Держись за кровать. И не делай резких движений, — напутствовал ее Хоегард.
— Иди уже, — усмехнулась Динка, махая ему рукой.
Дождавшись, пока варрэн скроется за дверью, Динка осторожно встала с койки. Коленки тряслись, тело было слабым и беспомощным, но… Ни тошноты, ни озноба, ни боли в животе. Кажется, болезнь отступает. Динка убрала зажатую между ног простынь, но она была почти чистая. Хоегард привел ее тело и постель в порядок прежде чем ее разбудить. Как же крепко она спала? Динка осторожно присела над ведром.