Такой, что я готова горы свернуть ради него одного."
"Также мы успеваем прогуляться по парку. Походить по магазину и купить ему одежду, которую я присмотрела, заглянув в один бутик. Ну просто невозможно пройти мимо! И сыну подошло. Маленький пиджак в клетку и в тон к нему штаны с белой рубашкой, а завершающим штрихом — подтяжки. Он теперь выглядит как взрослый.
Возвращаемся домой уже вечером. Довольные и счастливые, но уставшие. Сын сразу рвется в ванную. Он в принципе очень любит купаться. Обычно Али как минимум два раза в день принимает душ.
Перед тем, как лечь спать, он берет книгу и изучает ее так, будто читает и понимает, что там написано. Затем окружает себя игрушками и спустя несколько минут засыпает. Даже укладывать его толком не приходится. Измотался за день.
Когда я закрываю дверь спальни, мне звонит Эмре.
Я поджимаю губы и нехотя принимаю звонок.
— Да?
— Лейла, — с ходу начинает он. — Я уже приехал. Спустись, пожалуйста. Не хотелось бы при бабушке Ясемин обсуждать такую щепетильную тему.
Я шумно вздыхаю, потому что теперь точно не могу отказаться. Он не оставляет мне иного выбора, кроме как согласится и пойти к нему.
Как только я выхожу из подъезда, вижу Эмре, стоящего возле своей машины. Иду к нему и останавливаюсь в двух шагах. Сейчас он в черной рубашке и штанах в тон. Я невольно отмечаю про себя, что ему идет.
Увидев меня, Эмре расплывается в улыбке.
— Привет еще раз. Мне кажется это не лучшая идея, Эмре. — Я мотаю головой.
— Как раз об этом и хотел поговорить. — Он хмурит брови, враз становясь серьезнее. — Я могу поговорить с Бураком. Что это вообще за дела? Ты живешь с ребенком в маленькой квартире. Он вас что, прогнал? Это что такое? Дурдом, не иначе. В конце концов, можно попросить записи с камер видеонаблюдения того ресторана. А они работают, Лейла. По крайней мере, должны работать.
Я пожимаю плечами, потому что он прав. Действительно прав! И мне становится до жути обидно. Потому что любящий муж так никогда бы не поступил. Он бы разобрался во всем, и только тогда принимал бы решение.
Бурак мог достать записи с камер наблюдения, но не захотел... Потому что мнение матери ему дороже, чем жизнь его собственной жены.