Но в то же время... Сердце подсказывает, что все на самом деле не так, как кажется.
— Я тоже больше склоняюсь к последнему, Бурак, — кивает он. — Думаю, документы о разводе Лейла не подпишет. Как-никак, у вас есть общий ребенок. Попросишь прощения, если все-таки докажется ее непричастность к историям с Эмре и она невиновна. Возможно, она и не станет разводиться. Единственное, что меня раздражает, — это то, что ты каяться начал, когда ее дожал уже до такой степени, что не оставил себе ни единого шанса на прощение.
Мне даже не хочется возражать. Рассказать о том, что я сотворил, и что Лейла глазом не моргнув подпишет документы о разводе. Еще как подпишет. Давно ведь ждет эти гребаные бумаги. Это Костян не знает, какой я спектакль устроил для жены. Якобы мстил. Хотел причинить ей точно такую же боль, какую она мне причинила.
Хоть и не ожидал от нее такой бурной реакции.
Думал, ей будет плевать. Ведь у нее появился другой. Но ее эмоции выбили меня из колеи. Она действительно выглядела ужасно.
А после ее ухода головой об стену биться хотелось...
— Можешь подключить ментов? — предлагаю я. — Мне нужно любой ценой выкопать те записи с камер видеонаблюдения. Чую я, что это постановка. Твой приятель еще не вернулся?
— Вчера вернулся.
— Мне нужна твоя помощь, Костя. Не тормози. В ментовке у меня нет человека, которому я могу стопроцентно довериться, положиться на него.
— Я думаю... — Он трет пальцами виски.
Если бы Барельский сказал мне эти слова еще тогда, когда наша жизнь не перевернулась с ног на голову, возможно, я бы опомнился. Но, к сожалению, тогда он был в командировке, приехал пару дней назад. А я уже сделал свое дело. Поддался эмоциям."
"Почувствовав вибрацию телефона в кармане, я беру его и, увидев на экране номер отца, кладу мобильный обратно на стол, экраном вниз.