Так мы оказываемся напротив друг друга. — И Али, думаю, тоже. Я все разузнала. Проверила. Опросила детей. И с воспитателями познакомилась. Сыну будет там комфортно. Да и в группе всего десять человек.
— Если ты говоришь, что садик хороший, то я не против, — соглашается он. — Но ...
Бурак откидывается на спинку стула. Пристальным взглядом впивается в мое лицо, будто пытается донести что-то.
— Что «но»? — щурюсь я. — Если по поводу моей работы, то уже все решено. Я постараюсь найти ее в ближайшее время, и..
Он отрицательно мотает головой.
— Нет.
— Что значит — «нет»?! — вспыхиваю я как спичка.
— То и значит, Лейла, — тоном, не терпящим возражений, говорит он. — О работе забудь. Я против.
— Ах, ты против?! А знаешь, что это уже мое дело? — Я поджимаю губы.
— Ошибаешься, — хмыкает он. — В ответе за твою безопасность — я. И я не позволю, чтобы ты шастала по подозрительным организациям и компаниям. А так и будет. Признай, в нормальное место тебя не возьмут.
— Совсем в меня не веришь? — хмурюсь я, не в силах признать его правоту.
Потому что, обойдя сегодня места, куда я разослала резюме, пришла к неутешительному выводу: выбора действительно совсем немного. Всем нужны квалификационные работники, кем я уж точно не являюсь.
Да и я сама виновата, что однажды послушала Бурака. Доверилась ему и бросила свои мечты. Карьеру. Только для того, чтобы создавать уют в доме. Воспитывать ребенка!
А теперь, что?! Осталось у разбитого корыта. Ничего у меня нет, кроме дикого желания вырваться из жизненной воронки.
А он еще смеет усмехаться.
— При чем тут это, Лейла?! Я говорю разумные вещи, — назидательным тоном отзывается он. — Куда тебя возьмут, скажи мне? Ни опыта. Ни стажа. Ничего не знаю. Я запрещаю тебе даже думать об этом.
— Запрещаешь? — Я тут же встаю и повышаю тон. Волком смотрю на него. — Да кто ты вообще такой, чтобы мне что-либо запрещать, м?! Кто?!
— Кто я?! — Бурак ударяет кулаком об стол. — Как это — кто такой?! Я все еще твой муж. И им останусь.
— Значит, ты тут все решаешь, да?! — злюсь я. — У глупой Лейлы прав нет?
— Дослушай меня, — чуть спокойней говорит он, кажется, только сейчас понимая, что переборщил. Складка между бровей разглаживается. Бурак шумно выдыхает. — Моя жена не может работать где попало..."
"— Ах, ты боишься, что тебе будет стыдно за меня, — горько усмехаюсь я.
— Лейла... — Он вдруг обходит стол, обхватывает мои плечи. — Я не против твоей самостоятельности. Напротив.