Да и сам разговор затянулся дольше, чем он планировал. Но теперь он не мог не дослушать, чутье подсказывало, что это может оказаться важным.
- Ну? - нетерпеливо произнес он и прищурился.
- Кто любовник, мы не знаем. Она не может назвать. Говорит, амулет дал он. А кто? Рот открывает, и не может сказать. Плачет, начинает биться в истерике.
Заклятие молчания или метальный блок? Такар говорил про это.
- Что с амулетом? - нетерпеливо спросил Саха.
Время. Ему казалось, Камаль тянет время и специально задерживает его. Синеглазый взглянул на него и выставил вперед ладони.
- Просто послушай, ладно? Потом сам будешь делать выводы.
- Хорошо, я слушаю.
- В тот день, когда нашли тебя, отряд Нагов прочесал все в том тоннеле и окрестностях. И обнаружил недалеко от этого места Нарьям. Она была без сознания, вид такой, будто ее трепала стая диких зверей. А рядом с ней валялся тот самый амулет, только уже разбитый. Вот тут-то и выяснилось, что она беременна, и срок больше, чем прошло со дня свадьбы.
Камаль остановился.
- Пока амулет был целым, он скрывал беременность. И я не знаю, каким образом она умудрилась пройти обряд с Сафаром, но вытянул он ее только благодаря Матри. Теперь, сам понимаешь, в каком состоянии ее муж, они и так с моей сестрой плохо ладили. Поэтому я прошу тебя не усугублять.
- Ладно, - сказал Саха. - Где амулет?
- Вот.
Камаль вытащил из внутреннего кармана треснувший пополам овальный металлический медальон на простой цепочке. От него фонило остатками какой-то магии, показавшейся Сахе знакомой.
- Закончили? - к ним подошел Такар. - Если да, то давай. Но недолго. У тебя будет пять минут.
У входа в палату прохаживался мрачный муж Нарьям, смерил их недовольным взглядом. Саха кивнул ему и прошел внутрь. Нарьям действительно очнулась. Только поговорить с ней так и не удалось. Потому что как только она увидела Саху, сразу забилась в истерике, крича:
- Я все сделала! Я все сделала! Я все сделала!
В палату тут же влетел ее муж, получилась неприятная сцена.
- Брат, сейчас уходи. Что-то новое будет, дам знать.
Саха не сразу ушел, какое-то время еще стоял перед клиникой. Вроде день, ярко, солнечно, люди вокруг. А у него был такой тошный осадок, как будто привкус гнили на губах. Он нащупал в кармане тот странный медальон, поднял лицо к солнцу и зажмурился, глубоко вдыхая воздух.
Уходить пора.
Но когда он снова перевел взгляд на улицу, внезапно застыл. Тот самый незнакомец.