А проходя мимо какого‑то магазина, увидела в витрине такую шкодную и милую плюшевую обезьянку, что застыла от неожиданной мысли.
Кира вспомнила, как Коля, отвечая на ее вопрос, какие животные ему нравятся, сказал:
— Ну, хищники, львы, тигры — такая сила и грация. Но еще я могу часами наблюдать за обезьянами. Наверное, потому, что я гимнаст. Мне нравится их врожденная пластика: как они подтягиваются, как владеют своим телом, распределяют вес в движении.
Кира тут же зашла в магазин и купила эту обезьянку, а вернувшись домой, смотрела на нее и, недоумевая, размышляла: а как же она передаст ему эту игрушку?
А ничего нет проще — больницу, куда доставили Николая, сто раз на дню показывали в новостях, и интервью у его лечащих врачей брали.
Кира каждый день просматривала в Интернете новости о состоянии Николая и по телевизору не пропускала, но день ото дня их становилось все меньше, а через неделю горячая новость о травме великого спортсмена и вовсе стала пропадать из информационного поля.
Вот тогда она и поехала, по дороге купив в магазине большой букет садовых васильков и маленькую открыточку, долго стояла и думала, что написать. Слова ободрения? Наверняка его уже тошнит от них. И тогда она написала: «Ты победишь и это! Ты обязательно справишься!» — и, не желая обозначать себя подписью, лишнее это, и никому не нужно, подписала: «С молитвой о тебе».
Прочитала и расстроилась, настолько ей показалось это высокопарно и вычурно, но переписывать не стала, оставила как есть. А в приемном покое миловидная медсестра средних лет раздраженным тоном попрекнула Киру:
— Что‑то вы подзадержались, девушка, остальные барышни уже и ходить перестали. — И махнула куда‑то в угол рукой."
"Кира проследила за жестом и увидела сваленные в кучу на столе, стоявшем у стены, мягкие игрушки, упакованные коробки подарков, цветы в горшках, конверты с открытками, и сразу сообразила, что так раздражило медсестру.
— Вы не поняли, — улыбнулась мило Кира и придумала на ходу, — я не из отряда буйствующих фанаток. Я от одноклассников Николая, мы хотели поддержать его, сказать, что мы с ним и поможем, если надо.
— А‑а! — кивнула сразу подобревшая женщина. — То‑то я смотрю, вы постарше этих шпингалеток будете.