— Алтай обещал расколоться принародно! — объявила Глашка, села на место, прижалась к мужу и поторопила: — Ну, давай, Коль, рассказывай!
Он рассказал. Как они встретились в аэропорту, и она его узнала, про то далекое лето и как она играла на пианино, а они с мальчишками лазили через забор — рассказал немного иронично, с налетом легкой грусти по ушедшему безвозвратно.
— А я ее помню! — обрадовалась Вера Максимовна. — Леш, ты тоже должен ее помнить! — обратилась она за поддержкой к мужу.
— Конечно! — уверил с энтузиазмом Алексей Михайлович.
— Ну да! — И Вера Максимовна принялась рассказывать: — Ты же, Коленька, не мог больше ездить к Галочке, все время на сборах, а мы с папой каждое лето к ней наезжали по выходным. Помню, приехали на следующий год после тебя, услышали, кто‑то играет, спросили Галю, а она смеется: «Мы, говорит, тут культурными стали, прям музыкально образованными, куда там! Все ближайшие соседи с одиннадцати до двух дня каждый день выключают радио, телики, все газонокосилки и шумные электроприборы и — в огороды! Тишина стоит, только музыка раздается! Даже ребятня не орет.
— Она великолепно играла! — поддержал жену Алексей Михайлович. — Заслушаешься! А сама такая худенькая, тоненькая, девчонка совсем! Еще у нее, помнишь, Вер, такой странный цвет волос был: не то рыжий, не то переспелой пшеницы, но необыкновенный.
— Хорошая девочка! — вынесла окончательный вердикт Вера Максимовна.
— И что? — любопытничала Аглая. — Вы как‑то договорились встретиться?
— В среду показательный концерт ее учеников, я обещал устроить видеосъемку, уже со Славой предварительно созвонился. Ну и сам поприсутствую.
— Ой, я тоже хочу на концерт! — тут же загорелась Глашка.
— Глаш, — возразил Генералов, — дорога сложная, снег, мороз.
Аглая театрально преувеличенно вздохнула и положила голову мужу па плечо.
— Ладно, — согласилась с аргументами она.
Николая восхищало, как общаются эти двое. Аглая никогда не спорила с Генераловым по важным и серьезным вопросам, по мелочам несущественным целые представления устраивала — шумела, хохмила, превращая все в шутку и фарс.