Какую-то долю секунды Джулия была совершенно озадачена столь неожиданным поворотом разговора, а также упоминанием имени, которого она никогда в жизни не слышала, но тотчас же сообразила, что Тед это сделал совершенно сознательно, и с трудом подавила нервный смех:
— Ты, наверное, имеешь в виду Вилли, — поправила она брата, — и я действительно совершенно одна. По крайней мере сейчас.
— Слава Богу! Так где ты находишься?
Джулия помолчала, собираясь с духом. Ведь сейчас придется солгать, то есть сделать именно то, что она пообещала не делать никогда и действительно не делала за все те годы, которые жила в семье Мэтисонов.
— Я точно не знаю, — выдавила из себя она, но ее смущение и неловкость наверняка были гораздо красноречивее слов, — хотя… хотя здесь очень холодно.
— В каком ты штате? Или, может быть, ты в Канаде?
— Я… я не могу сказать.
— Значит, Бенедикт все-таки где-то рядом, да? — Гнев, который Тед до сих пор с трудом подавлял, прорвался наружу.
— Я не могу этого сделать! Но я хочу, чтобы вы все поняли одну вещь — я в полной безопасности, и меня никто ни к чему не принуждает. Тед, — обратилась она непосредственно к брату как к единственному человеку, который знаком с законом, и, соответственно, должен понимать, что судебные ошибки — не такая уж редкая вещь, — поверь мне.
— Ошиблись! Как же! — взорвался Тед. — Джулия, умоляю тебя, не верь в эту чушь! Он был осужден за убийство, а теперь, кроме того, совершил федеральное преступление, захватив тебя как заложницу.
— Не правда! Он не собирался делать ничего подобного, — сбивчиво пыталась объяснить Джулия. — Ему просто нужна была машина, чтобы уехать из Амарилло, а у меня спустилось колесо, и он помог заменить его.
— Какую карту, Джулия? Карту чего? Какого места?
— — Мне пора идти, — тихо ответила Джулия.
— Джулия! — вмешался в разговор преподобный Мэтисон. — Когда ты вернешься домой?
— Как только он позволит мне… нет… скорее, как только смогу. Я… Мне нужно идти.