Вспомнив, какой удачной оказалась шутка про проколотую шину, Зак справедливо рассудил, что для обоих лучше, если они вместе посмеются и над некоторыми другими событиями, которые еще несколько часов назад совсем не казались смешными. Переплетя ее пальцы со своими, он прижал руку Джулии к своей груди и тихо прошептал, склонившись к изящной каштановой головке:
— Кстати, мисс Мэтисон, насчет вашего незапланированного полета на снегоходе…
Джулия тотчас же уловила насмешливые нотки в его голосе, запрокинула голову и посмотрела на Зака такими невинными, широко распахнутыми глазами, что ему пришлось не на шутку потрудиться, чтобы сдержать очередной приступ смеха.
— А в чем дело?
— Куда, черт побери, ты делась после того, как перелетела через гребень горы и бесследно исчезла?
Плечи Джулии тряслись от уже не сдерживаемого смеха:
— Попала в объятия очень большой и красивой сосны.
— Ну что ж, очень умно с твоей стороны, — продолжал поддразнивать Зак, — ты оставалась совершенно сухой и тепло одетой, а я барахтался в ледяной реке, как какой-то ополоумевший лосось.
— А вот это уже совсем не смешно. Я никогда в жизни не видела, чтобы человек вел себя так отважно, как ты сегодня.
Каждое ее слово падало целительным бальзамом на израненную и исполосованную шрамами душу Зака. Но еще сильнее, чем слова, на него действовало другое — неподдельное восхищение в ее глазах, благоговейные нотки в голосе. После всех мытарств, через которые он прошел, можно было потерять голову даже от того, что на тебя просто смотрят как на человека.
От Джулии не укрылось то, что взгляд Зака переместился на ее губы, и она с замиранием сердца, нетерпением и страхом ожидала его поцелуя. Когда же стало ясно, что этого, судя по всему, не будет, она попыталась скрыть разочарование за беспечным тоном и самой жизнерадостной улыбкой, которая имелась в ее распоряжении:
— Если ты когда-нибудь окажешься в Китоне и встретишься с Тимом Мартином, пожалуйста, не рассказывай ему о том, что танцевал со мной сегодня вечером.