Само совершенство. Том 1

Сердце его сжалось от почти непереносимой боли, и он попытался разжать объятия и освободиться, оставив Джулию лежать на ковре, но ее изящная рука продолжала мертвой хваткой цепляться за его плечо, а лицо по-прежнему оставалось крепко прижатым к его груди.

Облокотившись на руку, Зак тщетно пытался успокоить ее, убирая со щек влажные шелковистые пряди, но у него самого в горле стоял комок, и когда он заговорил, его голос казался более хриплым, чем обычно:

— Джулия, если бы я мог повернуть время назад, я бы никогда не допустил того, что только что произошло.

Все, что я делал до сегодняшнего дня, объяснялось по крайней мере жизненной необходимостью. Но это… — Он осекся и, судорожно сглотнув, убрал с виска еще один влажный каштановый локон.

Не видя ее лица, он не мог быть полностью уверен в реакции на свои слова, не считая того, что теперь она затихла и даже немного напряглась.

— То, что я только что сделал с тобой, — совершенно непростительно. Конечно, этому могут быть всевозможные объяснения, но не может быть никаких оправданий.

Ты же не настолько наивна, чтобы не понимать, что пять лет в тюрьме… — Он вдруг замолчал, запоздало сообразив, что теперь ко всем своим «подвигам» он добавил еще и оскорбление, поворачивая все так, как будто после долгого воздержания ему бы подошла любая женщина. — Но не подумай, что это было основной причиной того, что произошло сегодня. Основная причина заключается в том, что я хочу тебя с той самой минуты, как… — Отвращение и ненависть к себе оказались настолько сильными, что он не окончил фразы.

В комнате воцарилась тишина. Когда женщина, лежащая в его объятиях, наконец заговорила, голос позвучал неожиданно мягко:

— Продолжай.

Не веря собственным ушам, Зак опустил голову, тщетно пытаясь разглядеть ее почти неразличимые черты.

— Что ты сказала?

Джулия слегка потерлась нежной щекой о его грудь.

— Продолжай. Ты как раз дошел до самого интересного.

— Самого интересного? — тупо переспросил Зак. Джулия наконец подняла голову и взглянула ему прямо в глаза.

Ее лицо было все еще влажным от слез, но на нем играла такая восхитительная и манящая улыбка, что сердце Зака снова бешено застучало о ребра.

— Ты очень плохо начал, — укоризненно прошептала она, — сказав, что жалеешь о том, что произошло. Но этого тебе показалось мало, и ты заявил, что после пятилетнего воздержания тебя бы устроила любая женщина…

Зак озадаченно смотрел на нее до тех пор, пока невыразимое облегчение не разлилось по его телу живительным бальзамом.