Но вот уже десятый день в лесу, но она ни на миллиметр не приблизилась к намеченной цели! как сразу отгородился от волчицы, уйдя в отдельную комнату и предпочитая даже есть в одиночку, так и продолжает морозиться, чтобы она ни делала.
Она, Серафима, уж и так и этак — ходит по дому в одном бельё, принимает красивые позы, подкарауливая моменты, когда волк покидает своё убежище — но тот не ведётся, хоть плачь!
Единственное, чего она добилась — Скульский стал запирать на ночь дверь своей комнаты.
«Может быть, он до сих пор надеется, что Стешка не подпустит Ардарского? Верит, что сможет её вернуть?!»
Волчица прикусила губу, размышляя, как бы сделать, чтобы волк вышел из себя, потерял над собой контроль.
Что наверняка выведет Артёма из равновесия? Может быть, рассказ, как Стешка счастлива с другим?
Нет, не то. Надо что-то такое, чтоб у него разом все предохранители полетели, и крышу сорвало напрочь.
Но не идёт в голову ничего подходящего…
По всему выходит — без помощи родителей не справиться. Но как до них добраться, если она тут, а папа и мама — там? Положим, отец должен приехать через три дня, но к этому моменту лучше было бы, чтобы он уже знал, что должен рассказать. У Тёмы явно подгорает, не выкинул бы чего… Нет-нет, надо поспешить!
Значит, как обычно, придётся взять всё в свои руки и самой навестить родной дом! Прямо сегодня.
Сима напрягла слух — тихо. Видимо, Артём, наконец, ушёл к себе и крепко запер дверь."
"Тихо, крадучись вдоль стенки, она вышла в коридор, еле слышно ступая, выскользнула за дверь. И почти не дыша, прикрыла её, молясь Матери-Волчице, чтобы Тёма ничего не услышал, не почувствовал.
А потом перекинулась и серой молнией понеслась в посёлок, к родительскому дому.
Тенью перебравшись за ограду, Серафима сразу свернула в сторону от главной поселковой дороги. И, как воришка, дальше пробиралась задами — по пустым в это время года огородам, за сарайчиками с дровами и лишним в доме скарбом, по узким, почти не посещаемым взрослыми оборотнями, закоулкам.