Осторожно погладила спину Стеши, затем бережно притянула девушку ближе и замерла на её талии, обжигая даже через несколько слоёв одежды.
— Вы в курсе, что мне пришлось уехать на следующий же день после брачного бега, — невозмутимо продолжал Борис. — И раз Верховный вызвал меня, зная, что я только-только обрёл пару, значит, этому были причины. Моя пара, — рука снова начала движения по спине Стеши, поглаживая и по миллиметру подтягивая молодую волчицу всё ближе и ближе, — очень молода. И, как заведено у молоденьких самочек, имеет своё собственное представление о браке, паре и брачном обряде.
Среди оборотней раздались покашливания и хмыканья, оборотни понимающе запереглядывались. Стеша почувствовала, что краснеет — он рассчитывал на второй заход? Конечно, рассчитывал, к гадалке не ходи… У-у, гад хвостатый! И не важно, что первый заход ей более чем понравился, важно, что попытка перехватить инициативу у зверя чуть не стоила ей, Стефании, способности к возвратному обороту!
А он, получается, берет вину на себя? Отводит от неё малейшие подозрения…
Всё равно гад!
— Конечно же, я не предполагал, что уже через пару часов мне придётся уехать, и процесс затянется, — Борис продолжал, делая вид, что не заметил метания Стеши.
Оборотни на пару секунд снова пришли в движение, а потом замерли, напряжённо ожидая продолжения.
— Волки понимают, что я испытывал, не получив от самки ответа, каково мне было оставить молодую жену и уехать на несколько дней.
По толпе прокатилась волна переглядываний.
— В общем, узнав, что я вынужден её оставить, моя Стеша обиделась и наотрез отказалась менять ипостась. Отправлять волчицу в посёлок я не стал, и тоже понятно, по какой причине.
— Ещё бы не понятно! — отозвался седой волк, стоящий рядом с Тошиным.