Ей нужно время, чтобы собраться с мыслями! Лишь бы собрание всё-таки состоялось, а то мысли изображают броуновское движение и никак не хотят успокаиваться…
— Понял!
— Пусть кто-нибудь приведёт гостью, подождёт на улице, пока мы закончим, а потом проводит волчицу обратно.
— Конечно, Луна, — и Григорий отсоединился.
Стеша вернула телефон на место, нервным движением поправила воротник и бросила взгляд в зеркало — ну и видок!
Бледная, глаза горят, волосы в разные стороны. И платье мятое… Надо переодеться!
Управилась за пятнадцать минут.
Успокаиваясь, Стефания обошла гостевой дом и решила поговорить с сестрой в прихожей.
В гостиную вести незваную визитёршу не стоит — увы, Серафима для неё не самый желанный гость. На кухню — придётся предложить чаю, а угощать предательницу, сидеть с ней за одним столом — увольте!
Да, прихожая — самое то, что нужно! И не на улице, и ясный знак, что её здесь не ждали, визиту не рады и засиживаться не стоит.
— Стефания Викторовна, ваша сестра, — голос из-за двери.
Стеша выдохнула, на мгновение прикрыла глаза, повернулась к входу и, стоило Симе переступить через порог, изумлённо вздёрнула брови.
Никогда не видела, чтобы сестра была настолько небрежно одета! Модница Сима — и в криво застёгнутом пальто, шарф, почему-то ядовито-зелёный, свисает почти до земли, а шапка съехала на бок? Причём волчица ничего этого словно не замечает.
Мать-Волчица, что же случилось?!
— Проходи, — выдавила она из себя, с тревогой и страхом рассматривая гостью.
— Луна, — подал голос сопровождавший Симу волк, — мне передать Тамаре, чтобы вам принесли закуски, чаю? Или вы сами позвоните?
— Я сама, — взмахом руки отпустила его Стеша. — Подожди снаружи, мы недолго.
— Чем обязана? — Серафиме.
— Где Артём?! — с ненавистью в голосе выдохнула сестра. — Ты… Ты дрянь! Верни его немедленно!
— Верни?! — от изумления Стеша пропустила оскорбление мимо ушей.
Обнаружив на Симе не парную, а временную метку Скульского, Стеша на несколько мгновений потеряла дар речи.
Вот оно значит как?! С ума сойти!
— Он пропа-ал! — всхлипнула Серафима и, некрасиво искривив рот, заплакала, глотая слова и слёзы.