И пока волк гремел на кухне сковородками, Артём бросился не в спальню, к шкафу с одеждой, а к телефону.
Трубку подняли на втором гудке, будто ждали звонка.
— Нижнедольский!
— Виктор Максимович, доброе утро! Это Артём Скульский. Не могли бы вы позвать к телефону Стефанию?
— Тёма, — ему показалось или голос волка звучит виновато? — Мне жаль, но Стешу ты больше не увидишь.
— Но…
— Никаких «но», я не пойду против Ардарского, а он прямо сказал — никаких встреч, писем, разговоров между вами! Моя дочь станет парой Борису Александровичу, это уже решено.
— Но я люблю Стешу! А она любит меня! — горло перехватило, на конечностях сама по себе начала расти шерсть.
Только спонтанного оборота ему не хватало! Усилием воли Артём вернул себе человеческий облик.
— Ты хочешь для Стеши добра и счастья? — спросил Нижнедольский.
— Конечно! Я…
— Тогда оставь её в покое. Уйди, отступись, скройся с глаз и не ищи встреч. В молодости влюблённость гаснет так же быстро, как и вспыхивает.
— Виктор Максимович, вы неправы! Я не нищий, у меня и дом есть, и деньги, и…
— Всё это у тебя есть, пока ты не пошёл против Бориса, — оборвал его Нижнедольский. — Пойди наперекор, и где окажешься? А вместе с тобой и Стеша… Нет, дело решённое.
После непродолжительной паузы, в течение которой в трубке раздавалось только дыхание собеседника, Виктор продолжил. На этот раз, более мягким тоном.
— Ты хороший волк, Артём, и в любой другой ситуации я был бы только рад такому зятю. Но Стеша не твоя судьба. Ты ещё найдёшь своё счастье, поверь мне. И прощай!
Он не помнил, как складывал одежду, как и что ел, о чём трещал без умолку Максим.
Всё прошло, как в тумане. И вот он сидит в машине, которая везёт его в Нижний Тагил, и вспоминает самый плохой в его жизни день…
— Эй, Тёма! Спишь, что ли? — окликнул его Максим. — Может, свернём куда, поедим нормально? Я на бутербродах не могу."
"— Как хочешь, — равнодушно ответил Скульский.
— Гош, присмотри едальню посимпатичнее, — скомандовал Макс водителю.