Тут на меня навалился удушающий приступ вины, наверное, в сотый раз за последние два дня.
— Никогда… Никогда больше.
— О-о…
Он еле слышно выдохнул это «о-о» и стоял неподвижно некоторое время, глядя на меня, затем поднял руку, благословил и произнес что-то по-латыни.
Они понесли ее к могиле на склоне холма.