Кать, прекрати и тоже извинись, – заворковала в это время рыжеволосая, поняв, что дело пахнет жареным, и испугавшись последствий от ссоры с таким человеком, как Крестова. Она ведь, и правда, – всеобщая любимица преподавателей и их надежда. И хорошие связи в мире музыки у нее имеются. Захочет еще им отомстить…
Черноволосая, которую звали Катей, отвернулась, не собираясь просить прощения, но Юля все равно победно усмехнулась. Рыженькая схватила подругу за локоть и, еще раз улыбнувшись, сказала:
– Давайте забудем об этом недоразумении.
И девушки скрылись в дверях консерватории. Марта поднялась к Юле и, глядя им вслед, буркнула сердито:
– Дуры.
– Дуры. А ты что, сама никого никогда не обсуждала? – спросила Юля, но без укора, а с каким-то любопытством. Она стала понемногу отходить, а вот ее сестра все еще находилась в бледно-голубом пламени злости.
– К чему спрашиваешь?
– Просто интересно. Все люди постоянно кого-то обсуждают.
– Пусть уж лучше меня такой считают, чем знают о нашем родстве, – прошептала Марта чисто из вредности. – Хватит меня донимать своими глупостями!
И девушка тоже поспешила убежать в здание их общего учебного заведения. Юля рассерженно изогнула брови, подумала немного и решила идти не на занятия, а в парк.
Саша, Саша, Александр…
С тех пор Марта больше не встречалась с ним, почти перестав думать о нем, и вспоминала только тогда, когда о Дионове в редкие моменты начинала рассказывать Ника. Отношения их понемногу налаживались, и хотя голубые глаза Ники не сияли тем особым волшебным северным сиянием, которое может появиться только у того, кто сильно и, что немаловажно, взаимно влюблен, но они были довольными.
Сама она перестала думать о Саше лишь с помощью самоконтроля, хотя и производила впечатление человека мягкого, смешливого и не слишком дружащего с волей.