Девушки скрылись из виду, и Марта почему-то улыбнулась. Ей показалось, что они очень-очень хорошие подруги и, наверное, очень близкие.
Она, еще чуть подумав, воровато огляделась по сторонам, встала со своей скамейки и быстрым шагом приблизилась к статуе изящного Аполлона, который с некоторым пренебрежением, впрочем, присущим всем богам Олимпа, смотрел на скрипачку, словно зная, что и она сейчас приложит ладонь к его кифаре, чтобы загадать желание. Карлова, не отрывая завороженного взгляда от лица статуи, действительно коснулась холодной кифары и попросила мысленно, прикрыв глаза: «Пожалуйста, пусть я выиграю на конкурсе.
"И почти тут же в ее мысли ворвались непрошеные слова: «И, прошу тебя, подари мне любовь! Взаимную!»
Марта отдернула руку, сама себя обругав за то, что творится в ее голове, окинула прощальным взглядом Аполлона и направилась к гостинице.
Завтрашний день у нее действительно был очень сложным. Волнение достигло своего естественного апогея, и из-за него у девушки кружилась голова.
– Магта, милая, не волнуйтесь вы так, – очаровательно прикартавил дирижер после утренней генеральной репетиции – сам финал конкурса должен был состояться в филармонии в шесть часов. Дирижер был достаточно известным человеком как в стране, так и за ее пределами, и обаятельным симпатичным мужчиной лет пятидесяти, который очень сильно помог Марте. – Вы очень бледная. Завтгакали, надеюсь?
– Немножко, – кивнула девушка. Она и дирижер неспешно шагали по коридору.
– Надо было не немножко, а очень хогошо, – нахмурился мужчина. – Вы, по-моему, ского упадете. Кстати, милая…
– Что?
– Константин Кгестов – ваш отец, насколько я понимаю? – внимательно посмотрел на нее дирижер, продолжая все так же мило картавить.
– М-м-м, да, – нехотя и очень тихо, глядя себе под ноги, сказала Марта.
– Он мой хогоший пгиятель, – улыбнулся мужчина. – Позвонил мне еще позавчега, после последней жегебьевки, попгосил пгисмотреть за вами.