Та мысленно отметила, что его немигающие, серьезные глаза с радужками, похожими на пепел крематория, не слишком дружелюбны, но добрые и вежливые мальчики ей вообще не нравились – не было в них нужного перца. На то, что вокруг чуть расширенных зрачков Ника горят опасные светло-стальные огоньки, Лариса не обратила внимания.
– И так тоже, – не был настроен Ник на игры. – Сказал же – убери.
– Заставь! – рассмеялась она, как и всегда чувствуя свою победу. Перед ней редко кто мог устоять. Девушка пару раз провела ладонью по ноге парня, точно зная, что это должно его немного завести.
– Заткнись! – резко, не по-джентельменски, схватил ее за руку он. Маска была сорвана. Теперь можно было называть все свои словами, что Ник и сделал, сказав, что представительницы самой древней профессии его интересуют мало.
– Что? – не ожидала такой реакции от пай-мальчика Лариса. Ее зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, удивленно заморгали. Что с ним? Она почти в открытую предлагает ему поразвлечься, весело провести время, а он? Он вообще в порядке?!
– Не рискуй так. Закрой глазки и делай вид, что спишь.
– Ты что себе позволяешь? – попыталась вырвать руку из его пальцев девушка. – Идиот!
– Заткнись, – сжал Никита ее запястье так, что золото браслета с легкой болью впилось в кожу Ларисы, – я же сказал, что занят.
– Ты кем себя возомнил? – прошипела девушка. Кларский не удостоил ее ответом. Он еще раз тихим голосом не без использования нецензурных выражений объяснил ей правила поведения в самолете рядом с ним.
– Поняла меня? – От его пальцев на ее руке вполне мог остаться синяк, но Ника это как-то не волновало.
– Да! – поспешила напуганная пепельная блондинка кивнуть. – Все, поняла, отпусти, отпусти меня.
Лариса оставила парня в покое, но его слов она почти не испугалась. А вот то, что аура вокруг ее соседа стала жесткой, стальной, ей очень не понравилось, и светловолосая красавица предпочла больше не тревожить этого симпатичного полудурка и оставить его в покое. Она лишь изредка косилась на него – с одной стороны, он реально напугал ее, а с другой – продолжал привлекать. Эта странная пепельная блондинка любила деспотичных жестких мужчин.