На улицах, в непосредственной близости к домам, стояли автомашины.
Разведчики обошли село стороной, сделав изрядный крюк."
"До утра, где по дорогам, а где и по снежной целине они добрались до ближайших немецких тылов. Сначала наткнулись в деревне на немецкий госпиталь. С ним определились легко – по машинам с красными крестами на бортах фургонов. Только обошли их, как в роще напоролись на батарею тяжелых гаубичных орудий. Фирсов определился на местности и нанес расположение батареи на карту.
А уж потом они то шли, то ползли, поскольку немецкие подразделения стали встречаться чаще.
Когда небо на востоке начало сереть, они улеглись в чистом поле на небольшом пригорке. Отсюда наблюдать было удобно: видно дальше, и никто не заподозрит, что в открытом поле, можно сказать, на виду, находится группа разведки. Сам Фирсов и двое разведчиков наблюдали, остальным позволено было отдыхать.
Метрах в двухстах впереди находилась вторая линия немецких траншей.
Солдаты во второй линии чувствовали себя как дома. Они выбирались из траншей, собирались группами, не таились. Потом к ним подъехала полевая кухня, и солдаты выстроились в очередь к ней с котелками.
– Нам бы сейчас к этой кухне, горяченького поесть, – мечтательно произнес Михаил. – Интересно, чем немцев кормят?
Судя по поведению немцев, до первой линии их траншей было километра два-три.
Внезапно немцы забегали, скрылись в траншеях и открыли огонь из минометов по невидимому отсюда противнику.
И эту батарею Фирсов нанес на карту – все нашим помощь будет, артиллерия или авиация нанесет удар, подавляя батареи.
Для разведчиков батарея вражеская – это хорошо, это слабое место в обороне противника. Пехотинцев в траншее больше, ракеты осветительные пускают чаще. А минометчики сидят тихо, надеются на пехоту – на всю батарею ночью только один часовой.
Неожиданно раздался один, второй, третий взрыв – это наши попытались артиллерийским огнем нащупать немецкую батарею. Но наш артиллерийский разведчик был, видимо, далеко и корректировал почти вслепую. Однако немцы перестали вести огонь и попрятались в окопы и щели.
– Эх, сейчас бы рацию, скорректировать огонь – было бы славно, – заметил Михаил. Он все время держался поблизости к Алексею.