– Сева, а ты мне не покажешь материал, что тебе подбросили?
– Если хочешь, покажу, конечно, но ты ведь понимаешь, что обсуждать это ни с кем не надо?
– Я тебя когда-нибудь подводила? – и добавила про себя: «Ну, за исключением того, что знаю об изменах твоей жены и молчу, хотя мне невыразимо стыдно и тяжело смотреть тебе в глаза».
Сева засмеялся:
– Конечно, нет. Сделаем так. Я тебе дам распечатку, ты здесь все это прочитаешь и тут же забудешь, что видела какие-то бумаги, да?
– Ну, разумеется.
Мы допили чай, выкурили еще по сигаретке, и я взглянула на часы – оказывается, посиделки затянулись до половины первого. Если я хочу прочитать то, что покажет мне Сева, и хоть немного выспаться, надо бы пойти в постель.
Из спальни выплыла недовольная чем-то Оксана, явно желавшая обсудить это со мной, но у меня уже не было сил на такие беседы. Постелив постель на диване в большой комнате, я забралась под одеяло с небольшой пачкой распечатанных на принтере документов, сопровождавшихся текстом листах на пяти.
К счастью, никакого криминала, судя по документам, в деятельности моего отца не было, обычный бизнес по поставкам медицинского оборудования. Кстати, всем приобретенным я была довольна, надо признать. Ладно, пусть живет. Но я все-таки должна выяснить правду. Осталось только придумать, как вывести Грушина на разговор. Ну, и как вообще с ним встретиться – живет он теперь в столице, в родные края заезжает крайне редко, и связь мы с ним не поддерживаем.
Матвей
Он провел почти бессонную ночь, ворочаясь с боку на бок в постели и никак не умея отделаться от мыслей о Вике. Матвей то и дело садился, обхватывал голову руками, словно хотел вытрясти из нее образ бывшей возлюбленной, но никак не мог.