— Домой!
Откидываюсь на сиденье, прикрываю глаза, пытаясь хоть немного подавить в себе дикое животное, которое хочет рвать глотки зубами. По большей части я холоден, расчетлив и циничен. Но когда дело касается чего-то личного, мне сносит все планки, и я превращаюсь в конченого психопата.
Машина тормозит возле входа в дом. Выхожу, поднимаю голову на окна комнаты Аси, мороз по коже прокатывается. Сегодня мой зверь напьётся шакальей крови.
Прохожу в дом, скидывая на ходу куртку. Выгляжу не очень. Вымотанный, обросший, провонял камерой и табаком.
Тихо открываю дверь, прохожу. Спит моя сладкая девочка. Волосы раскиданы по подушке. Опухшие и разбитые губы трогательно подрагивают. Ссадина на щеке. Стискиваю зубы. Склоняюсь над ней, упираясь рукой в спинку кровати. Рассматриваю. Хреново мне. Моя вина. Дал ей свободу, позволил погулять, подумать, создал для всех иллюзию непринадлежности мне.
Тяну руку к ее губам и аккуратно, почти невесомо касаюсь. Девочка просыпается, распахивая свои невыносимо зеленые глаза, и смотрит так открыто, искренне. Молчим. Нет, диалог идет. Молчаливый, но очень громкий. Опускаю глаза на ее шею, ключицы, расстёгиваю пуговицы на ее пижаме, обнажая грудь.
— Не уходи, полежи со мной, ты очень устал, — тихо просит она, и внутри все обрывается. Это моя женщина. Просыпается что-то очень жгучее и мощное, гораздо глубже, чем желание обладать.
— Поспи еще, сладкая, я скоро вернусь, — хрипло отвечаю я и выхожу из комнаты.
Спускаюсь вниз, выхожу на улицу, не одеваясь, обхожу дом и спускаюсь на цокольный этаж. Охранник соскакивает с места и тянет мне руку, здороваюсь. Леван пьёт чай, что-то листая в планшете.
— Кастет, нож и ствол, — прошу я. Леван открывает шкаф, собирает то, что я прошу, и отдаёт мне.