Баро дёргает мои руки наверх, перекидывает край ремня через деревянную балку, на которой висит штора, вытягивает мои руки вверх, привязывая таким образом.
— Пожалуйста, не надо, — дергаю руками.
— Тихо, сладкая, — обхватывает мои скулы, вынуждая смотреть в глаза. — Я не причиню тебе вреда. Со мной ты в безопасности. В этом доме ты в безопасности, даже в этой прекрасной, пугающей тебя позе, ты тоже в безопасности, — хрипло, но очень убедительно произносит он. — Да, ты уязвима. Просто принимай все, что я даю, — голос гипнотический, властный, словно вводит в транс.
Отпускает меня. Разворачивается и идет к туалетному столику. Еще раз дергаю руками, но бесполезно. Дышу глубже, глотая воздух. Вот, значит, какой ты, Барон. Точно не романтик. Такой формат близости? И меня он пугает. Я ванильная. Я боюсь боли и всех этих извращений.
Баро снимает с руки часы, оставляя их на столике. Выдвигает ящик, вынимая оттуда ножницы, и возвращается ко мне.
Ножницы?
Ножницы!
Смотрю на них, как на орудие пыток.
— Не бойся, это всего лишь инструмент, — спокойно произносит он. Оттягивает край моей кофты, подносит ножницы…
— Ааа! — вскрикиваю от испуга, когда он делает первый надрез, разрезая мою кофту.
— Тихо, не нужно пугать весь дом. Или я лишу тебя не только движения, но и голоса – заклею твой ротик скотчем. Но мне не хотелось бы… — прорезает мою кофту до груди. Распахивая обрывки в стороны. — Хочу тебя слышать.
Вздрагиваю, ощущая, как холодный металл ножниц прикасается к моему животу. Зажмуриваюсь.
— Я всего лишь избавляю тебя от лишней одежды. Твой страх необоснованный. Но меня заводит. Такая красивая, шокированная, дрожащая девочка. Настоящая, — выдыхает мне в лицо. Аккуратно, едва касаясь, ведет ножницами вверх, к груди. Цепляет бюстгальтер и разрезает между грудей. Усмехается, потому что я снова вздрагиваю. Но самое страшное не это, а то, что к моему страху примешивается что-то очень горячее, необъяснимое.
А я слышу только свое сердце, которое барабанит в висках. Я вдруг понимаю, что возбуждаюсь от каждого его слова и действия. Это ненормально, но тело, и правда, подчиняется.